— Спасибо, — повторила она.

— Жаль, что я не могу помочь вам снять эти наручники…

Лори слабо улыбнулась:

— Мне жаль, но он держит ключи при себе.

— Почему?

Лори понимала, что вопрос не в том, почему он держит при себе ключи, а в том, почему он считал необходимым с самого начала надевать ей наручники.

— Потому что я стреляла в него, — прямо ответила Лори. — И он не уверен, что я не выстрелю снова.

Бет медленно осмыслила эту новость, и в глазах у нее мелькнула улыбка, когда она спросила, уверена ли в этом сама Лори.

Лори подняла на нее глаза:

— Не знаю.

— Это случилось… из-за Ника? — Улыбка Бетти почти исчезла.

Итак, она уже называет брата по имени.

Лори кивнула и посмотрела на лежащего с закрытыми глазами Ника. Она не знала, спит он или притворяется.

Выразительные глаза Бет смягчились, и она быстро отошла, словно испытывая смущение от их разговора. Лори смотрела, как она собирает сушняк, а затем сноровисто разжигает костер. Это была симпатичная стройная женщина, на удивление решительная и уверенная в себе, несмотря на нежные голубые глаза.

Лори снова прикоснулась к щеке Ника и она оказалась более горячей, чем раньше, но, возможно, это показалось ей из-за волнения. Она принялась будить его, и он наконец открыл глаза. Лори поднесла флягу к его губам.

— Мне приказано заставить тебя выпить, — сказала она.

Глаза Ника были полузакрыты, словно он боролся со сном. Его свободная рука потянулась к фляге, коротким жестом отвергнув ее помощь.

— А где… — Очевидно, ему претило называть своего противника по имени. Лори испытала мгновенный стыд.

— Он уехал на рассвете. Наверное, убедиться, что нас никто не преследует. — Ей пришлось отвернуться от его пристального взгляда и попытаться переменить тему разговора. — Это Бет просила тебя выпить бульон.

Когда Морган Дэвис вернулся, в воздухе витал сильный аромат кофе. Он привязал лошадь в стороне от остальных. Вынув винтовку из чехла, он разрядил ее, упрятал патроны в седельные сумки и поднес их к дереву, где находились прочие его припасы. Затем подошел к Лори и Нику и, открыто, как раньше, глядя в глаза Лори, отомкнул соединяющие Брэденов манжеты, стараясь при этом не коснуться ее руки. Затем он резко повернулся к Нику и положил ладонь на его пылающее жаром лицо. Ник чуть отпрянул, и глаза его наполнились гневом.

— У него лихорадка, — пояснила Лори. — Мы не можем тронуться этим утром, если только ты не хочешь убить его.

Морган еле кивнул, следя за тем, как она массирует запястье в том месте, где манжет оставил красную метку.

— Дай мне посмотреть твою рану, — коротко бросил рейнджер Нику.

Ник неохотно расстегнул куртку, затем рубашку и обнажил испачканную кровяными пятнами повязку. Рейнджер осмотрел кожу вокруг раны, очевидно опасаясь признаков инфекции. Исследуя кожу чуткими пальцами, он удовлетворенно хмыкнул:

— Сегодня мы останемся здесь. Я немного поохочусь. Полагаю, нам не помешает свежее мясо. — Он разомкнул железное кольцо вокруг лодыжки Ника, оставляя пленника полностью свободным. Настолько свободным, насколько позволяли боль и лихорадка. Уступка была невелика, и риска почти нет, принимая во внимание слабость Ника, но тем не менее Морган Дэвис явно смягчился.

— Не помочь ли тебе, — начал было рейнджер, но, бросив взгляд на Лори, крепко сомкнул губы. Скулы Ника затвердели.

— Мне не нужна твоя помощь. Справлюсь как-нибудь и сам.

Он попытался встать, прислонился к дереву, потом сделал несколько шагов и едва не упал, но его подхватил Морган.

— Еще немного, — проговорил он. — Держись за меня, и пройдем еще чуть-чуть.

Лори поняла, что он пытается помочь Нику, чтобы тот получил несколько минут уединения, и заметила, как Ник мысленно сопротивляется своему желанию. Ему претило положиться на рейнджера даже на самое короткое время. Девушка отошла от них, зная, что ее присутствие лишь усилит напряженность между ними.

Ник ненавидел тяжесть собственного тела и усилия, которых требовали движения. Ему ужасно не хотелось опираться на Дэвиса, но естественные потребности были слишком сильны, чтобы с ними бороться. Он все же как-то собрался с силами, чтобы стряхнуть с себя руку рейнджера, но вскоре вынужден был расплачиваться за миг независимости. Он страдал от боли и был слаб, как жалкий котенок.

Каждый раз, когда он смотрел на Моргана, на него накатывала ярость, потому что он знал — тот был с Лори прошлой ночью. Будь у Ника достаточно сил, он убил бы его. Он видел горе на лице Лори и в глазах, отказывающихся встретиться с ним взглядом. Как она не похожа на ту Лори, которую он знал. Лицо рейнджера, как обычно, казалось вытесанным из камня, когда оба они вернулись ночью с водопоя, но меж ними так и сновали электрические искры, так что казалось, будто оба находятся посреди грозы. Ник знал, что дело не ограничилось поцелуем наподобие того, что он прервал тогда, у хижины. В глазах Лори появилось новое знание, выдающее ее сильнее застрявших в волосах сосновых игл и измятого платья.