– Вот дело!
– воскликнул игрок в "козла", сухолицый и долгоносый. Глаза его смотрели на ребят с усталой печалью.
– Гляди, мореходы, щенят привели.

Рыбаки заворочались, приподняли головы.

– Пускай у вас посидят.
– Захар поискал кого-то глазами, не нашел, спросил у долгоносого: - Голощекин, бригадир где?

– Бригадир в кормовой кубрик пошел. Он, дело, табачного духа не выносит. Голова у него закружилась.

– Дух есть, - согласился Захар. Мальчишкам он приказал: - Сидите здесь. Надо бы вас в кормовой кубрик перевести, там насчет воздуха легче.
– И ушел, бухая по трапу тяжелыми сапогами.

Женька косился на Куницу, он его озадачивал - молчит, улыбается, как дурак, сказал бы хоть что-нибудь для знакомства.

Молодой рыбак на нижней койке напротив стола потеснился - он читал книгу, лежа на животе.

– Куница, садись. И ты присаживайся.

Ребята сели на краешек.

Голощекин смотрел на них, его тоскливые глаза щурились, словно от дыма.

– Мореходы!
– вдруг выкрикнул он, грохнув кулаком по столу.
– Я волнуюсь. Вдруг среди них урсус. Говорите, урсусы вы или нет?

– Не знаем, - Женька простодушно пожал плечами.

Рыбаки дружно загоготали. Куница хихикнул. Женька на него разозлился.

– Вы скажите сначала, что это? Я тоже могу вопросик задать!

– Урсус есть урсус, - серьезно сказал Голощекин.
– Нужно было предметы проходить в школе. Какие у тебя отметки по табелю? Двойки, наверное.

Женька вскочил возражать, но Куница потянул его за рубашку, он улыбался, широко растягивая рот. Рыбак, читавший за их спинами книгу, спросил с интересом:

– Голощекин, как узнать, кто урсус?

– Дело, - с готовностью ответил Голощекин.
– Урсус чем отличается? У него на заду хвостик, как у поросенка, колечком. А ну, скидывайте штаны! Голощекин вылез из-за стола; был он высоким и каким-то усталым, усталость была и в его одежде.
– Давайте быстрее, пошевеливайтесь. Кто урсус, того в море выбросим.

Куница с веселой готовностью потянул тренировочные штаны книзу. Женька сжал кулаки. Голощекин вращал глазами, в них, только что тоскливых, зажглось что-то зловещее. Рыбаки хохотали. Парень, у которого они сидели на койке, охал.

Голощекин схватил Женьку.

– Сначала этого поглядим. Куница нам досконально известен.

Женька бросил на Куницу растерянный взгляд - Куница сидел, как захваченный действием зритель. В груди у Женьки похолодело. Уцепившись за верхнюю койку руками, он подтянул колени к животу и резко выбросил ноги вперед, Голощекину в поддыхало. Не ожидавший такого поворота, Голощекин охнул и сел на пол. В кубрике стало тихо, слышно было только, как Голощекин с трудом заглатывает воздух. В этой тишине прозвучала фраза:

– Ты что, шуток не понимаешь?

– А что?
– закричал Женька. Он повернулся к Кунице, Куницыны глаза были опущены.

– Шутка же была, ясное дело. Худо-бедно, тебя же никто не хотел обидеть...

Голощекин поднялся, он был каким-то сломленным, мешком сел за стол, взял кости. Женька посмотрел вокруг исподлобья. Парень, у которого они сидели на койке, читал книгу, остальные рыбаки - кто дремал, кто одежду чинил. Голощекин выкинул кость, пристроил ее поперек в конце ряда:

– Кончай, мореходы. Считай рыбу.

Игроки завозились, забормотали, подсчитывая проигрыш, и вдруг тот же Голощекин спросил:

– Мореходы, такой парадокс. У рыбака рыба, когда удача. В домино рыба, когда неудача. Парадокс...
– Голощекин уставился в угол кубрика, словно увидел там что-то давно им утраченное. И вдруг сказал удивленно: Мореходы, Золотая рыбка - это любовь.

– Будет тебе, - возразил пожилой рыбак с верхней койки, в его словах была едва приметная жалость.

Молодой парень, читавший книгу, посвистел зубом и объяснил с грустным вздохом:

– Любви как таковой нету. Существует единство противоположностей и самовнушение.

– И все же любовь... Смотри, все, что просил старик, - все для своей старухи. Хоть она и стерва, положим, но любовь есть любовь. Старик ее до своей беззаветной любви поднять хотел. Старуха не поняла, не сдюжила. И ушла Золотая рыбка...

– Лучше бы он попросил другую старуху.

Рыбаки снова загоготали.

Женька сидел насупившись, кусал губы, ему было неловко и душно, он жалел, что, поддавшись минутному вдохновению, пошел с Куницей. И вообще, как он понял, рыба его не интересовала и море тоже.