– Как самочувствие?

– Хорошее, - сказал Петров.

– Ну и прекрасно.
– Анестезиолог положил Петрову на тумбочку два пакетика, в каждом из них было по две голубых чечевицеобразных таблетки, по две желтых и по одной белой лепешке.
– Из одного пакетика перед сном сегодня. Из другого перед операцией завтра. Сестра вам напомнит.

Потом пришла старшая сестра, похожая на Снегурочку. Петров мысленно поставил ее рядом с Зиной и Танечкой. Получилось красиво.

– Александр Иванович, - сказала она.
– Вам нужно сделать перед сном клизму. Завтра утром тоже.

– Зачем?
– спросил Петров, имея в виду спросить что-то другое.

– Александр Иванович, - Снегурочка улыбнулась ему мило, - я полагала, вы догадливее.

– Действительно, - сказал Петров.
– Что-то со мной не то.

Сестра посмотрела на него сначала тревожно, но потом улыбка вновь заклубилась у нее в уголках губ. Губы у нее были удивительно свежего цвета. И румянец на фарфоровых щеках нежный.

"Вот чертовка", - подумал Петров.

А когда сестра вышла. Голосистый сказал в свой приборчик:

– Тоже ведьма. И вообще, мы стареем, когда девки хорошеют.

Спал Петров с ощущением легкого южнобережного счастья.

Утром его разбудила Татьяна. Он улыбнулся ей. Она ему подмигнула.

– Александр Иванович, пора клизму делать.

– Я готов. Я сам.

– Чего мелочиться. Вдвоем веселее. Когда глотать таблетки, я вам скажу.

После клизмы Петров бродил по коридору легкий и блаженный. Звонко стуча каблуками, прошла Лидочка. Поздоровалась, направляясь в комнату медсестер надевать лазоревое платье и белые босоножки. Прошел Дранкин, пошевеливая крепкими растопыренными пальцами.

– Как вы, Александр Иванович?

– Мобилизуюсь.

– Ну-ну...

Дранкин поговорил с сестрами, все трое глянули на часы, и он пошел в первую палату к оперированным посмотреть, как там дела. "Как водяной. Все словно в воде", - подумал Петров, чему-то радуясь.

– Александр Иванович, идите в палату. Полежите, - велела Петрову Татьяна. А через несколько минут она сунулась в дверь, сказала: - Глотайте таблетки.

– Ты трусы переодел?
– спросил Петрова Голосистый.
– На операцию нужно в свежих трусах ходить. А барахлишко свое почему в мешки не сложил? Мы же перенесем его в первую палату.

Петров надел свежие трусы, голубые с лампасами. Сложил свои пожитки: белье, чай, конфеты, наушники, домашнее полотенце - в полиэтиленовые мешки, в которых приносили ему передачи, понюхал апельсин, оставленный специально для нюханья.

В дверь просунулась Лидочка. Очень строгая.

– Александр Иванович. Пора.

Петров принялся было натягивать халат, но Лидочка халат отобрала, велела и майку снять и за руку вывела его в коридор.

У каталки стояла Татьяна, то ли торжественная, то ли надменная.

– Сами залезете, или подсадить?
– спросила Лидочка участливо.

– Насмехаешься? Я еще как огурчик.

– Огуречик, - сказала Татьяна.
– Совсем как огуречик.

Петров залез на каталку. Девушки накрыли его простыней, о чем-то пошептались о своем, потом сказали:

– Ну, поехали.

Встречные больные почтительно уступали дорогу.

У лифта их движение остановилось, случилась заминка - лифт не приходил. Девушки нажимали на кнопку и чертыхались шепотом.

Петров повернулся со спины на бок. У входных двустворчатых дверей, прислонясь к косяку, стояла Софья. Она была в шубе. Шапку держала в руке. В глазах ее, подведенных твердой рукой, мерцали слезы. "Все-таки столько прожито, - подумал Петров и добавил устало: - Плачь, плачь". Привстал на локте и увидел Аркашку. Аркашка был в бархатном пиджаке. За ним возвышалась шведская невеста. "Ишь ты...
– Петров хмыкнул, силясь вспомнить, как ему казалось, ее веселое имя.
– Ольдегерда!"

Шумно отворились двери, в вестибюль, сопровождаемые протестующей гардеробщицей, ввалились запорошенные снежком Эразм Полувякин, Кочегар и член-корреспондент Чуев Арсений Павлович.

– Саша!
– закричали они и умолкли. И сняли шапки.

Тихонько лязгнув, опустился лифт.

Шведская невеста Ольдегерда подняла руку и пошевелила длинными, как свечи, пальцами. Из глаз ее покатились очень светлые, очень детские слезы. Вдруг она сложила пальцы, перекрестила Петрова и в испуге прижала пальцы к губам.

Полные суровой ответственности Таня и Лидочка закатили Петрова в лифт.

На втором этаже у операционной стояли две сестры в серо-зеленых халатах. Эти серо-зеленые взяли у лазоревых каталку с Петровым и вкатили ее в холод.