Услышь, к тебе с хвалою восхищенной,

Как все кругом, стРЕмлюсь я каждый миг,

Ведь Аполлон не менее велик,

Когда его листве вечнозеленой

Хвалу досТАвит дерзостный язык.

Настолько безрассуден мой порыв,

Порыв безумца, следовать упорно

За той, что впереди летит проворно,

В любовный плен, как я, не угодив,

Что чем настойчивее мой призыв:

"Оставь ее!" – тем более тлетворна

Слепая страсть, поводьям не покорна,

Тем более желаний конь строптив.

И, вырвав у меня ремяннын повод,

Он мчит меня, лишив последней воли,

Туда, где лавр над пропастью царит,

Отведать мне предоставляя повод

Незрелый плод, что прибавляет боли

Скорей, чем раны жгучие- целит.

Обжорство, леность мысли, праздный пух

Погубят в людях доброе начало:

На свете добродетелей не стало,

И голосу природы смертный глух.

На небе свет благих светил потух

И жизнь былую форму потеряла,

И среди нас на удивленье мало

Таких, в ком песен не скудеет дух.

"Мечтать о лавре? Мирту поклоняться?

От Философии протянешь ноги!"

Стяжателей не умолкает хор.

С тобой, мой друг, не многим по дороге:

Тем паче должен ты стези держаться

Достойной, как держался до сих пор.

Среди холмов зеленых, где сначала

Облечена была земною тканью

Красавица, чтоб к новому страданью

Она того, кто шлет нас, пробуждала,

Свобода наша прежняя блуждала,

Как будто можно вольному созданью

Везде бывать по своему желанью

И нет силков, нет гибельного жала:

Однако в нашей нынешней неволе,

Когда невзгоды наши столь суровы,

Что гибель неизбежна в нашей доле,

Утешиться мы, бедные, готовы:

Тот, кто поймал доверчивых дотоле,

Влачит наитягчайшие оковы.

Когда часы делящая планета

Вновь обретает общество Тельца,

Природа видом радует сердца,

Сияньем огненных рогов согрета.

И холм и дол – цветами все одето,

Звенят листвою свежей деревца,

Но и в земле, где ночи нет конца,

Такое зреет лакомство, как это.

В тепле творящем польза для плода.

Так, если солнца моего земного

Глаза-лучи ко мне обращены,

Что ни порыв любовный, что ни слово

То ими рождено, но никогда

При этом я не чувствую весны.

Колонна благородная, залог

Мечтаний наших, столп латинской чести,

Кого Юпитер силой грозной мести

С достойного пути столкнуть не смог,

Дворцов не знает этот уголок,

И нет театра в этом тихом месте,

Где радостно спускаться с Музой вместе

И подниматься на крутой отрог.

Все здесь над миром возвышает разум,

И соловей, что чуткий слух пленяет,

Встречая пеньем жалобным рассвет,

Любовной думой сердце наполняет;

Но здешние красоты меркнут разом,

Как вспомню, что тебя меж нами нет.

Коль жизнь моя настолько терпелива

Пребудет под напором тяжких бед,

Что я увижу вас на склоне лет:

Померкли очи, ясные на диво,

И золотого нет в кудрях отлива,

И нет венков, и ярких платьев нет,

И лик игрою красок не согрет,

Что вынуждал меня роптать пугливо,

Тогда, быть может, страх былой гоня,

Я расскажу вам, как, лишен свободы,

Я изнывал все больше день от дня,

И если к чувствам беспощадны годы,

Хотя бы вздохи поздние меня

Пускай вознаградят за все невзгоды.

Когда в ее обличий проходит

Сама Любовь меж сверстниц молодых,

Растет мой жар, – чем ярче жен других

Она красой победной превосходит.

Мечта, тот миг благословляя, бродит