Так что собственный статус-кво Зимагора на сегодняшний день вполне устраивал и во многом нравился. За исключением таких вот малоприятных для всякого уважающего себя взрослого мужика минут.

Успокоив себя таким образом (а приходилось это делать в последнее время всё чаще и чаще), Зимагор сказал в трубку:

– Сами знаем - грамотные, - и сложил радиотелефон.

Вернулся Сурок. Прошлепал по лужам, но забираться в салон не стал, а просунул голову в приоткрытое окно. Волосы его были спутаны и мокры. А лицо было серым и застыв-шим. Зимагор понял: что-то произошло. Что-то экстраординарное.

– Что?!

Сурок сглотнул, помолчал, словно не решаясь произнести приготовленные слова вслух, и когда Зимагор уже собирался отвесить ему плюху, чтобы привести в чувство и выяс-нить наконец что же случилось, Сурок, заикаясь и тряся головой, выдавил:

– Они... там... оба...

– "Оба"? Что "оба"?! Да говори же, блядь!

Вместо ответа Сурок поднял правую руку и чиркнул себя вытянутым указательным паль-цем по горлу.

Зимагор одним махом вылетел из машины, оттолкнул Сурка и под требовательный сиг-нал мобильного телефона устремился к "вольво".

Сурок не ошибся. Да и как он мог ошибиться? Не слепой. Впрочем, и слепой не ошибся бы.

Оба: и Клёст и Шик, два лидера крупнейших группировок города Ветрогорска, - были мертвы. И видимо, мертвы уже долго. Часа два-три.

Зимагор приоткрыл дверцу "вольво" и тут же снова её захлопнул. Все было ясно. Крови в салоне хватило бы на небольшую скотобойню.

– Ну... что... теперь?..
– пыхтя, как паровоз, спросил нагнавший его Сурок.

– Теперь точно капец, - произнес Зимагор медленно, потом полез в карман за радио-телефоном.

2.

Лысый Гера, как и следовало ожидать, был в ярости.

– Приехали, значит, работнички?
– ничего хорошего не предвещавшим тоном начал он, едва завидев Сурка с Зимагором на пороге.

Как и всегда, пребывая в редком для него и столь аффективном состоянии духа, Лысый Гера не мог усидеть на месте, а метался по кабинету от стены к стене, от книжного шкафа к окну, от письменного стола к огромной и очень точной карте Ветрогорска, не раз сослужившей добрую службу и самому Гере, и его подчиненным. Знаменитая лысина Геры блестела под светом ламп, как надраенная, и это тоже являлось плохим признаком.

– Итак, рассмотрим вопрос, - продолжал Гера.
– Идут, значит, переговоры. Солидные серьезные люди решили встретиться и заключить серьезное соглашение. Я, значит, выступаю гарантом безопасности для обоих высоких сторон. Я, значит, выступаю гарантом переговоров. Я, значит, несу ответственность, чтобы переговоры прошли, как переговорам пройти полагает-ся. Без стрельбы и рукоприкладства прошли. Мне, значит, доверяют, меня ценят. Я, зна-чит, оправдываю доверие. Потом, значит, я передаю это дело в руки своей службы безопасно-сти. И не кому-нибудь, а самому Эдуарду, значит, Симакину, подполковнику КГБ, проверенно-му, опытнейшему бойцу. Не доверять ему - значит, не доверять себе. И что же я получаю в результате? Что?! Я, значит, получаю в результате парочку трупов от обоих высоких сторон. Мне больше не доверяют, на меня вешают всех собак, меня припирают к стенке. Вы что, войны хотите?!
– рявкнул он на остолбеневших подчинённых. Так нас же первыми и перестреляют!

Гера перевёл дыхание.

– Уволить бы вас, - с неожиданной тоской сказал он.
– Без выходного пособия. Обоих. Чтобы, значит, жили на одну зарплату.

– Подождите, шеф, - рискнул высказаться Зимагор.
– Может быть, не всё так фаталь-но...

Гера резко на пятках повернулся к нему. Подступил вплотную. Казалось, схватит сейчас за отвороты пиджака, пригнёт, ударит с хрустом коленом по лицу. Но ничего этого делать Гера не стал, а, выдержав драматическую паузу, махнул рукой и отступил.

Зимагор был старше Лысого Геры на восемнадцать без малого лет (собственно, он ему в отцы годился), но сейчас, глядя на них со стороны, нельзя было сказать, кто же старше - тот или этот - так осунулся и постарел Гера. Сурка и без того подергивало, а теперь, когда он уви-дел эту страшную метаморфозу и осознал её значение для себя лично, тут-то его затрясло по-настоящему. Он поспешил спрятать руки за спину.

– Полчаса назад, - устало сказал Лысый Гера, - звонил Сам...
– он не уточнил, кто именно Сам, но сделал жест, понятный без комментариев: пошевелил пальцами поднятой ру-ки, и, конечно, имелся в виду отнюдь не Мэр с Президентом.
– Война между группировками Клеста и Шика может начаться с минуты на минуту. Кто ещё ввяжется в бойню, одному богу известно. Нам предложено разобраться с этим делом и предотвратить конфликт. На всё про всё нам выделено трое суток. Если в течении этих дней мы не найдём убийц, нам - всем нам!
– назначат "стрелку" и тогда... Вам ясно?

– Ясно, шеф, - Зимагор кивнул.

Гера обошёл стол и уселся в кресло. Вытащил платок, промокнул лысину. Похлопал се-бя по карманам в поисках сигарет, но, вспомнив, видно, что уже год, как завязал, протянул руку через стол:

– Эдуард Борисович, нельзя ли папироску?

Зимагор несколько растерялся, но тон, с каким Лысый Гера произнес это сакраменталь-ное: "Нельзя ли папироску?", ему в общем понравился: кажется, шеф приходит в себя. Он протянул Гере пачку. Стрельцов твёрдыми пальцами вытащил папиросу и помахал ею в воздухе, показывая Зимагору, чтобы тот добавил ещё и огня.