Он исполнял обязанности телохранителя у торговцев оружием, арабских шейхов, приезжающих на гастроли американских звезд, детей промышленных магнатов. Некоторые британские бизнесмены порой консультировались у него по вопросам об установлении внутренних охранных систем на своих компаниях, а однажды он был посредником в одном римском похищении человека.

Эта работа не удовлетворяла его претензий. Кроме того он становился старше, но не становился богаче.

А тут как раз Юнити стала часто болеть. Спарроухоук любил свою жену и для того, чтобы оплачивать счета лучших частных врачей, он вынужден был превратиться практически в самого обычного вора. Он крал промышленные секреты по особым заказам, завладел редким церковным антиквариатом, за которым охотился один владелец частной коллекции, выкрал любовные письма, которые использовал один детектив из Скотланд-Ярда для того, чтобы шантажировать члена Парламента, которому не повезло родиться гомосексуалистом.

В конце 1974 года он смог вздохнуть с облегчением и вернуться к солдатской работе. Ему предложили помочь армии ЮАР напасть на след и уничтожить чернокожих партизан, которые бесчинствовали вдоль всей северной границы этого государства. Контракт длился всего месяц, оказался позорно низкооплачиваемым и стал для Спарроухоука примечательным только потому, что ему удалось убить русскую женщину.

Двое русских были направлены в Южную Африку, в буши (большие пространства некультивированной земли, покрытые кустарником), для того, чтобы организовать военное сопротивление чернокожих белому режиму этой страны. Срок их пребывания в ЮАР уже подходил к концу, когда они попали в засаду, ловко устроенную Спарроухоуком. Один из русских имел возможность скрыться, но не бросил своего раненого товарища. Когда стало ясно, что путей к спасению не осталось, этот русский стал драться с таким ожесточением и исступленностью, что потряс этим видавшего виды Спарроухоука.

Именно майору в конце концов и удалось убить этого озверевшего русского. А когда он подошел к его телу, то увидел, что это, оказывается, женщина. Она была крепкого телосложения, из-за чего издали невозможно было определить ее пол. Глаза у нее горели холодным огнем, как и у ее предков-варваров. Второй русский, которого она отказалась покинуть, был ее мужем. Когда она увидела, что он ранен смертельно, то и сама предпочла смерть сдаче в плен. Спарроухоук был потрясен и обеспокоен ее смелостью и мужеством. Каждый человек, который без страха переступал порог смерти, производил на майора сильное впечатление и заставлял его испытывать странные, беспокойные ощущения.

Наверно, он понимал, что сам не сможет умереть столь же бесстрашно.

Возвратившись в Йоханнесбург, он столкнулся с предложением за пять тысяч фунтов сопроводить до Сайгона одного алмазного торговца, который хотел там приобрести драгоценности, принадлежавшие одному южновьетнамскому генералу.

Вьетнамская война, настоящее начало которой было положено в 1946 году, – тогда друг против друга стояли французы и Хо Ши Мин, – теперь уже стихала. Вот уже в течение последних двух лет, согласно парижскому соглашению о прекращении огня, которое было подписано в январе 1973 года, американские войска потихоньку выкатывались из Юго-Восточной Азии. Пока еще оставались там небольшое количество американских военных советников и персонал американского посольства в Сайгоне.

Всем было ясно, что всего через несколько недель СВА (Северо-вьетнамская армия) продвинется дальше на юг и овладеет Сайгоном.

Тот генерал, на встречу с которым в Южный Вьетнам направлялся алмазный торговец и сопровождавший его Спарроухоук, планировал «рвать когти» из страны. Но, разумеется, не с пустыми руками. У него были бриллианты, которые наряду с золотом, относились к той категории валюты, у которой был надежный иммунитет от инфляции.

Когда алмазная сделка с успехом была заключена, Спарроухоуку предложили задержаться в Сайгоне и поработать... с ЦРУ.

Предложение о такого рода работе поступило от скользкого, с ледяным взглядом уроженца Нью-Йорка по имени Раттенкаттер. Объясняя необходимость работы на «контору», он говорил:

– У нас практически нет выбора. Парижский договор наплодил в Сайгоне кучу бюрократов из международной комиссии. Эти люди смотрят на нас, как коршуны. Есть мнение поэтому не присылать сюда больше наших людей. А работа-то стоит! Вот мы и вынуждены прибегать к услугам «независимых добровольцев», так сказать, внештатников, вроде вас. К тому же о вас были весьма положительные рекомендации, в которых вам дается исключительно высокая оценка.

– Очень любезно с вашей стороны.

В этом влажном муссонном климате, на этой одуряющей, липкой жаре Раттенкаттер никогда не потел. Он говорил лишь углом своего рта, причем лицо оставалось совершенно неподвижным. Это немало позабавило Спарроухоука.

– Вам придется работать с величайшей аккуратностью, – продолжал Раттенкаттер. – Поляки, французы и венгры из состава комиссии устроили на нас настоящую охоту. Им хлеба не давай, лишь бы мы на чем-нибудь засветились и они смогли бы уличить нашу сторону в нарушении положений соглашения. Эти ублюдки не вылезают из баров и публичных домов. Все, кого ни возьми, нахватались тут триппера, а злобу хотят выместить, естественно, на нас.

– Это я понял. Не заноситься особо на резких поворотах. Но скажите, что я буду делать на войне, которая уже, похоже приближается к своему печальному финалу?

– То и это. Здесь поможете и там подсобите. Конкретно? Ну, скажем, вам придется поработать курьером между Вьетнамом и Гонконгом, между Вьетнамом и Сингапуром, между Вьетнамом и Таиландом, между Вьетнамом и Лаосом. Пару-тройку раз наведаетесь в Камбоджу. Полетаете с пистолетом во внутреннем кармане пиджака на некоторых рейсах интересующей нас авиакомпании. Погуляете с нашими людьми вокруг Сайгона, если понадобится.