Парень замер на месте. Глаза закатились. Лицо тут же покрыла мертвенная бледность. Он прижал обе руки к животу. Мичи молча смотрела на него.

Парень был крепок и не отрубился с одного удара. Шутки кончились. Оторвав одну руку от живота, он махнул ею по воздуху, пытаясь схватить Мичи за воротник платья. Она смотрела в его искаженное болью и злобой лицо, а за рукой следила боковым, инстинктивным зрением. Она молниеносно перехватила ее своими маленькими руками. Правой рукой она нащупала мизинец на его руке, крепко взялась за него и резко повернула в обратную от сгиба сторону.

Раздался громкий хруст. Палец был сломан.

Парень взвыл от страшной боли, прижал искалеченную руку к груди и шатнулся в сторону раковин, вспугнув девчонок, которые с визгом бросились в разные стороны. Парень наткнулся на раковины и сполз по ним на пол. Он стал кататься на спине из стороны в сторону, громко завывая и зажимая руку со сломанным пальцем между ног.

– Ого... – пораженно выдохнула одна из девчонок.

Мичи вновь обернулась к первому парню, который ковылял к ней сзади. Он берег поврежденную ногу и волочил ее сзади. На лице его, тоже побледневшем, выступили темные пятна ненависти. Он уже окончательно протрезвел и оттого казался еще опаснее.

Кихаку. Дух. Нет ничего важнее для одержания победы. Дух проявлялся в кияи, боевом крике.

Кияи Мичи не был просто звуком, вырвавшимся из ее горла. Это был воинский клич, зов сражения, родившийся глубоко внутри нее. Звук, в котором бурлила ее кровь и звенели нервы. 3вук, скреплявший ее крепко с тысячелетним родом самураев. Сверхъестественная его высота парализовывала противников, гипнотизировала их.

Звук заполнил комнату, пронесся вихрем от стены, к стене, от потолка до пола и обрушился на парня, который надвигался на нее.

Тот замер на месте в неподвижности. Лицо его окаменело. Глаза застыли.

Он взглянул на Мичи, и то, что увидел на ее лице, пронизало все его существо смертельным страхом. Он испуганно сморгнул этот ужас и сделал неуверенный шаг назад. Затем еще один. Он нахмурился, закусил нижнюю губу и потер ноющую ногу, в которой родился новый приступ боли, вызванный к жизни приступом ужаса.

Мичи подняла свою сумочку с пола и быстро вышла из комнаты. Когда она проходила мимо него, он побоялся оглянуться. Так и стоял, тупо уставившись перед собой.

Спарроухоук провел рукой по волосам и сказал:

– Понятно... А вы уверены в том, что все на самом деле было именно так, как вы рассказали? Трое девушек переглянулись между собой, затем одновременно утвердительно кивнули. Самая старшая среди них несмело взглянула на англичанина и проговорила:

– Она отрубила их просто потрясающе! Совсем как Чудо Женщина, понимаете?

Спарроухоук шумно выдохнул.

– Благодарю вас, леди, за помощь. Не согласитесь ли вы быть моими гостьями на Рождественском шоу здесь же? Если хотите, можете привести с собой ваших ребят.

Девчонки обрадованно хихикнули и захлопали в ладоши.

Ожидалось, что на Рождество в зале будет выступать еще одна певческая знаменитость. Почти такого же уровня известности, как сегодняшняя.

«И, наверное, такая же поганая», – с презрением подумал Спарроухоук.

Лично ему все эти поп– и рокзвезды казались законченными и клиническими придурками.

Когда девушек отпустили и они юркнули за дверь, Спарроухоук обернулся к одному из охранников и проговорил:

– Проверь медпункт. Узнай, обращался ли сегодня кто-нибудь из молодых людей за помощью. С травмами. Меня интересуют сломанные пальцы и ушибленные ноги. Если возьмешь этих счастливчиков за шиворот, сообщи мне по рации. Я хотел бы поговорить с ними наедине.

– Что, если они начнут лезть в бутылку? – спросил охранник. – Не станут сотрудничать. Или будут грозиться тем, что подадут в суд?

Спарроухоук весело взглянул на охранника и широко улыбнулся. А это был неулыбчивый человек.

– Дорогой мой мальчик! Все дело в том, что эти траханые джентльмены изъявят самое активнейшее желание сотрудничать со мной. Для начала я сам их хорошенько припугну тюрьмой. На них можно повесить сейчас все, что угодно. Начиная от нападения, изнасилования и заканчивая торговлей наркотиками. Когда они подпишут бумажку о том, что ни к кому не имеют никаких претензий, я начну с ними разговаривать. Я буду задавать вопросы, а они будут живенько на них отвечать, захлебываясь от желания не упустить ни одной подробности. В этом я тебя заверяю.

– А как насчет Чудо Женщины?

– А это уж предоставь мне. Твоя задача – отыскать обоих ковбоев. Давай.

Оставшись в одиночестве, Спарроухоук достал из внутреннего кармана своего пиджака блокнот и золотистой ручкой вписал на свободной страничке имя – Мишель Асама. Чуть ниже он вывел слово – боец. Еще ниже – воин. Последнее слово было точнее. Спарроухоук подчеркнул его.

Он отложил блокнот и подумал о последнем настоящем воине, с которым встречался в своей жизни. Это было в Сайгоне. Воина звали Джордж Чихара.