Через некоторое время Андо все же попытался сесть, но демон положил ему руку на грудь и швырнул обратно в гроб. Пригвоздил его там. А другой рукой он поднял что-то с земли и бросил ему на лицо. Андо сильно затошнило, он стал задыхаться, потому что запах влажной пушистой вещи был отвратителен своей зловонностью немыслимо.

Желудок у Андо вздыбился уже от запаха этой вещи и прикосновения к ней. Но когда он стал отпихивать это влажное и вонючее, почувствовал под пальцами мех, мордочку и лапки, то понял, что это такое, и закричал, барахтаясь в гробу, отшвырнул тело своего мертвого колли к ногам, сумел все же сесть, надсадно кашляя, содрогаясь при кашле до слез. Он сунул руку в рукав кимоно за ингалятором и таблетками кортизона. Их не было.

Андо запаниковал, воздуха стало не хватать еще больше, хотелось скрыться куда-нибудь, и тут демон опять опрокинул его на спину, взял крышку с кучи свежевыкопанной земли и накрыл гроб. Андо стал колотить в крышку ногами, царапать ее, вопил, умолял дать ему ингалятор, его охватил неописуемый ужас при осознании того, что сейчас с ним произойдет.

Демон обладал чудовищной силой. Совершенно фантастической. Он придерживал крышку на месте, запирая замки. А когда запер, заговорил с Андо.

— Она была единственным человеком, который любил меня, — сказал демон. — Не надо было тебе ее убивать.

Виктор столкнул гроб в могилу, котом взял лопату и засыпал ее землей. Сверху прикрыл это место ветками. Несколько минут посидел на корточках у могилы, молча глядя на нее, и вдруг заплакал — вначале это был молчаливый плач, затем послышались стоны, а руками Виктор гладил маленький твердый предмет, блестевший в лунном свете. Размером он был с сердце человека и покрыт золотом. Виктор, стискивая его, рыдал вслух.

Душераздирающие звуки его скорби разносились по лесу и дальше, к морю, но постепенно он затих. Однако еще больше часа оставался у могилы Андо, не двигаясь и в молчании.

Наконец он поднялся, снял костюм демона и убрал, вместе с сердцем в золотой оболочке, в свой рюкзак. Через несколько минут он, уже в полицейской форме, стоял и смотрел на луну, глаза его поблескивали от слез. То был последний раз в его жизни, когда Виктор плакал.

Токио

1982

Любила она в этой жизни только своего сына, любила с ужасной и нежной страстью, поэтому Рэйко Гэннаи поручила отомстить за его похищение Виктору Полтаве.

Перед тем как связаться с ним, она заплатила выкуп в четыре миллиона американских долларов гонконгскому гангу под названием Большой Круг. Затем она подождала, когда ее сын Хандзо придет в себя от трехмесячного плена — похитили его во время деловой поездки в Гонконг. Обнимая сына, она поклялась отомстить тем, кто доставил им такие мучения. Для нее было важно, чтобы он оказался сильнее своих похитителей. Он ее сын. Нельзя, чтобы его ударили, а он не ударил в ответ.

Ее сын не хотел, чтобы дело поручили Виктору Полтаве. «Он слишком независимый. Последние времена вообще никому не подчиняется, — сказал Хандзо. — А это опасно».

Виктор Полтава уже не был террористом. Теперь он был профессиональным убийцей, азиатским «Карлосом Шакалом», его нанимали тайваньские генералы, таиландские бизнесмены, сингапурские банкиры, южнокорейские промышленники, наркобоссы из Золотого Треугольника. Сотрудничество с японской Красной Армией и другими аналогичными группами было позади. Сейчас он убивал за деньги и, бывало, получал до миллиона американских долларов за одно убийство.

— Опасен не Полтава, — ответила Рэйко Гэннаи. — Опасно, если ты позволил себя обесчестить и ничего не сделал. Я решила, что отца во главе «Мудзин» сменишь ты. Он старый и слабеет с каждым днем. Долго не проживет. Ты займешь его место, потому что так хочу я. Но если тебе предстоит сидеть в его кресле, тебя должны уважать и бояться, особенно те, кто может быть опасен. Вспомни историю о молодом Юлии Цезаре.

Хандзо кивнул. Матери эта история очень нравилась, она ее часто рассказывала.

— Когда Цезарь был еще мальчиком, его похитили пираты и потребовали выкуп, — проговорила Рэйко Гэннаи. — Похитители нашли его забавным и приятным парнишкой. Обращались они с ним хорошо. Никто не воспринял всерьез, когда он пообещал, что он потом выследит и повесит каждого из них. Но когда выкуп был уплачен и его освободили, именно это он и сделал.

Она улыбнулась, глядя на сына.

— Этот инцидент многое говорит о характере Цезаря. Более того, все говорит, так будет и с тобой. Я намереваюсь сделать из этого дела с твоим похищением нечто такое, что прославит тебя, сын мой. Тебе станет легче получить президентство в «Мудзин». Случай с тобой и твоя реакция не будут обнародованы, но люди все узнают. Узнают, не сомневайся, мой дорогой. И в будущем любой подумает дважды, прежде чем проявить к тебе неуважение. Мы не можем оставить и не оставим это оскорбление без ответа. Ударить тебя значит ударить меня, а я этого не потерплю. То, что мы сделаем сейчас, повлияет не только на твою безопасность, но и на безопасность всех служащих «Мудзин». А Полтаву предоставь мне.