Знаете, отец мой, я, пожалуй, попрошу прислать мне из дому "Историю Ирландии", и, имейте в виду, отец мой, пусть только опять ко мне какая-нибудь прицепится, уж я ей отвечу! Наглость такая!

Внезапно отец Мак-Эыерни замер на месте и нахмурился.

– Что с вами, отец мой?
– спросила она обеспокоенно.

– Странное у меня чувство, - пробормотал он.
– "

Будто кто-то сейчас у меня на грядках с луком.

Чутье не обмануло его, хотя никаких чудес тут, собственно, не было, потому что лук составлял одну из главных забот отца Мак-Энерни. Ему удавалось выращивать лук, когда монастырского садовника постигала неудача, но, в отличие от него, у отца Мак-Энерни не было способа охранять огород. Экономка его была уже немолода, пуглива и делала вид, будто ничего на замечает, боясь, как бы солдаты заодно и на нее не положили глаз.

– Так и ждут, чтоб я куда-нибудь уехал, - отец МакЭнерни встал на коленки и приложил ухо к земле. Он вырос в деревне и знал, что земля отлично проводит звук.

– Я был прав!
– торжествующе закричал он, вскакивая на ноги и бросаясь к велосипеду.
– Если я сейчас их застигну, они надолго оставят меня в покое. Я вам потом позвоню, сестра.

В следующую минуту, согнувшись над рулем, оп уже гнал под гору к своему дому. Проносясь мимо ворот лагеря, он отметил, что часового на посту нет, и понял, что один из воров наконец-то у него в руках. С воплем ярости он бросил велосипед у калитки и ринулся в огород.

Часовой, низкорослый, светловолосый, голубоглазый малый с испуганным лицом, выронил пригоршню лука.

Винтовка его стояла у стены.

– А-а-а, вот я тебя и поймал!
– закричал отец МакЭнерни. Он схватил часового за руку и со злобой выкрутдл ее назад.
– Так, значит, это ты воруешь у меня лук?

А ну, пошли со мной в лагерь, там все расскажешь.

– Иду, иду, - испуганно согласился часовой, пытаясь вырваться.

– Пойдешь, пойдешь, не сомневайся, - священник подтолкнул его коленом, - и я с тобой.

– Эй, отпустите меня!
– завопил часовой.
– Что я вам сделал?

– Ах, ты ничего не сделал?
– язвительно передразнил священник.
– И лук ты у меня не воровал?

– Хватит выкручивать мне руку!
– взвизгнул часовой, поворачиваясь к нему лицом.
– Ведете себя, как дикарь какой-то. Не брал я вашего лука! И вообще я не понимаю, об чем речь!

– Ах ты, враль паршивый, недоросток английский!
– заорал отец Мак-Энерни, вконец рассвирепев от такой наглости. Он отпустил руку часового и ткнул пальцем в луковицы, - Ты разве не держал их в руках, когда я тебя поймал? Разве я их не видел у тебя в руках своими глазами, будь ты проклят?

– Ах вот вы о чем!
– воскликнул часовой, словно его вдруг осенила догадка.
– Так это какие-то ребятишки уронили, а я подобрал.

– Ты подобрал!
– саркастически повторил отец МакЭнерни, занося назад кулак так, что часовой пригнулся.- - ,Ты, поди, даже не знал, что это лук?

– А когда мне было разглядывать?
– выкрикнул часовой.
– Вижу ребятишки вытягивают эту дрянь в вашем проклятом огороде. Я им велел убираться, а они ну хохотать. Я их и прогнал, а они все луковицы побросали.

В чем дело-то, чего вы мне выкручиваете руку? Я вам хотел услугу оказать. Ох, большое у меня желание отвести вас в полицию!

Подобной наглости священник уже вынести не мог.

Самому ему и за час было бы не сочинить такую небылицу. И вообще он не любил вралей.

– Какое у тебя желание?!
– завопил он, сбрасывая Сутану.
– Это меня ты сдашь в полицию? Да я десяток таких мозгляков об колено переломлю. Ах ты, окаянный ворюга английский, давай скидывай рубаху!

– Не могу я!
– в панике пролепетал часовой, - Почему?

– Я на посту. И вы это знаете"

– На посту! Ты просто струсил.

– Не струсил я. Я где хотите с вами встречусь, в любое время, и уж так заеду по вашей толстой роже - зубы из затылка вылетят!

– Тогда скидывай рубаху сейчас и дерись, как мужчина!

Тут священник дал часовому такого тычка, что тот отлетел к стенке.

– Ну, будешь теперь драться, английский трус паршивый?

– Не могу я драться, вы же знаете!
– задыхаясь, прохрипел часовой, заслоняясь поднятыми руками.
– Не будь я на посту, я бы вам живо показал, трус я или нет. Вот вы и есть трус, паршивый ирландский хулиган!

Я на посту, и вы это знаете. Я не могу защищаться, и вы это знаете! Вы и петушитесь потому, что вы в выгодном положении, подлый драчливый ублюдок!

Что-то в голосе часового удержало священника. Часовой был буквально в истерике. Отец Мак-Энерни не мог ударить его, пока тот был в таком состоянии.

– Тогда убирайся отсюда, черт тебя подери!
– в бешенстве заорал отец Мак-Энерни.

Часовой бросил на него смертоубийственный взгляд и, подобрав винтовку, поплелся по дороге к лагерным воротам. Отец Мак-Энерни долго смотрел ему вслед. Он весь кипел. Он жаждал драки, и, если бы часовой дал ему сдачи, он бы из него лепешку сделал. Все Мак-Энерни были такие. Отец его, самый мирный человек в графстве Клэр, дрался, как зверь, если дать ему повод.