Лишь после долгих уговоров Палантан наконец согласился доставить им на пробу политического. И то для того, чтобы лишний раз утереть клюв капитану.

Долговязый победоносно поглядел на тюремщика после того, как из машины потянулась бумажная лента. Палантан пренебрежительно хмыкнул ему в ответ, уж кто-кто, а старший надзиратель знает упрямство Хосе с тех молодых пор, когда познакомился с ним, будучи еще рядовым охранником.

Читать стал черномазый лейтенантик. Машина пропустила начало размышлений Хосе, и потому его мысли оказались записанными с середины.

"...мозгами, Хосе. Неужто ты в тюрьме ослаб ими?.. Начни сначала. Итак... Датчики одного типа установлены на гортани. Что-то чуть давит на щеки. Для чего эта пластина во рту?.. С остальными датчиками яснее: на груди, на запястьях, на шее - для снятия кардиограммы, колпак на голове, похоже, для энцефалографических показаний. В принципе это атрибуты "детектора лжи". Не здоровьем же моим интересуются... Дальше. Электроды в мозг не введены, но что-то покалывает кожу на голове. Может, производится воздействие на акупунктурные точки для торможения каких-нибудь рефлексов? Гм-м... Или можно ожидать воздействия на сознание через внешние поля? Микроволновые излучения. Где-то читал, что можно разрушать даже отдельные нейроны высокочастотным излучением. Для чего?.. Для подавления волевых центров?.. Пока не чувствую никаких воздействий. Или не замечаю?.. Но для чего же датчик на гортани?.."

– Ты кого нам привел?
– раздраженно спросил капитан. Лейтенантик прекратил чтение и тоже выжидательно уставился на тюремщика.

– Кого заказывали, - невозмутимо проговорил Палантан.
– Политический лидер демократов. Партийная кличка - Хосе, настоящее имя такое же. Левый. Он только два года не сидел в тюрьме, это когда у власти его были. Там, указал тюремщик пальцем за спину.

– Где там?
– быстро спросил капитан.

– Ясное дело, не в тюрьме. У нас здесь демократии быть не может. При любой власти, даже самой левой.

– Он кто, ученый, Хосе этот?
– Капитан нервно разминал сигарету в пальцах.

– Ну, знаешь, нам тут только научных лабораторий не хватает!
– в свою очередь, разразился Палантан.
– Грамотный он... И вообще ты о нем лучше у буфетчицы порасспрашивай, она тебе все скажет. По мне, он просто хитрый. Скользкий. Последние десять лет я только и мечтаю поймать его на чем-нибудь. Кишками чую, - он похлопал ладонью по своему чувствующему месту, - что он у меня под носом политикой занимается. Я его специально из одиночки в общую камеру посадил, слухачей запустил. Ничего. Может, они, политические, того, мыслями переговариваются?..

– Телепатия, - предположил лейтенантик. Но после того, как сожалеюще глянул на него капитан, поправился: - Телепатия исключена!

– А нам за каждое разоблачение хорошие деньги дают, - сообщил Палантан с затаенной грустью.

– Ты получишь свою награду, - убежденно сказал капитан.
– Сейчас твой любимчик все нам скажет... Лейтенант, дозу ему!..

– Есть, капитан!
– прогаркал лейтенантик и молодцевато прошагал за шкафы с аппаратурой, некоторое время звенел там стеклом. Потом вышел, держа в руке шприц иглой вверх, и направился в комнатушку.

– Эти штуки мы знаем, - поиронизировал Палантан.
– Между прочим, - он доверительно наклонился на табурете вперед, к капитану, - лет пять назад были тут грамотные вроде вас, со шприцами, так я им тоже Хосе подсовывал. Он им в бреду только марш уголовников исполнил, на том и кончилось с теми грамотными.

Он сел прямо и раскатисто заржал.

– Лейтенант, отставить!
– в бешенстве выкрикнул капитан, пересиливая утробные звуки, исходящие от тюремщика.

Лейтенантик высунулся из двери и замер, завороженно глядя на колыхающееся в неистовстве брюхо старшего надзирателя.

– А еще, - сквозь смех сказал Палантан, - другие уже какие-то, иглы вводили ему под черепушку, тормозили какие-то волевые центры. И тоже... Га-га! Обгадились!..

Он с трудом отсмеялся и, огладив свой живот, громко икнул.

– А однажды газами травили его, и я случайно дыхнул. Так я потом неделю спать не мог - чертей разгонял, и распохмелиться никак не удавалось. А он, пользуясь моей слабостью, какую-то конференцию пытался организовать. Хорошо, слухачи вовремя предупредили... Я еще потом неделю опохмелялся, кое-как вошел в норму. Но я-то вон какой, - он с гулом пристукнул себя кулаком в грудь, - а он?.. Дохляк же! Не понимаю...

– Капитан, - как-то робко и неуверенно сказал лейтенантик, - может, полем?..

– Пожалуй, - не очень охотно согласился долговязый. И уже Палантану: Мы еще не весь арсенал пустили в действие.

Он наклонился к пульту, длинные сухие пальцы его забегали по клавиатуре. И если бы не военная форма, его можно было принять сейчас за пианиста, так ловко и уверенно он находил и нажимал нужные клавиши, или за опытную машинистку.

– Сейчас мы произведем воздействие на его психику сильным магнитным полем, - заунывным лекторским тоном, будто это объяснение было ему в тягость, начал капитан просвещать Палантана.
– И как только мышление его затормозится, машина выдаст в мозг Хосе программу ощущений... О, это хорошие ощущения!
– оживившись, сказал капитан.
– Знаешь, это когда тебе по дюйму отсекают на гильотине ноги, туловище, руки, кромсают мозг, а ты все еще продолжаешь жить и все-все чувствуешь. И самое смешное, ты еще и видишь, как от тебя по кусочку отделяется плоть, вроде как анатомию свою изучаешь. Забавно, не правда ли?
– спросил он у Палантана в надежде на успех.