Квартира мальчика N находилась на втором этаже. Услышав слово "жизнь", мальчик N понял, что жить он хочет больше, чем понимать, что сейчас происходит. С большим трудом продираясь в толщах зверей и птиц, заполнивших уже квартиру от самого пола до потолка, он медленно начал двигаться к балконной двери.

"Вот врун несчастный!
– подумал мальчик N про это ничто.
– Если оно всё сразу, то, значит, оно и я в том числе. А оно не понимает, что я сбежать собираюсь. Раз молчит. И в моих мозгах оно не читает."

Как долго продолжался путь, мальчик N определить не мог. Но это отняло у него все силы. От майки осталось только вытянутое колечко ворота - всё изорвали лапы и когти. Улица была уже близко. Близко спасение.

"А растения?!
– в ужасе подумал вдруг мальчик N.
– Как они ко всему моему роду относятся?! Ведь ели же мы... А они ж и на улице не отстанут!"

– Конечно, нет.
– услышал мальчик N.
– Огурцы ел? Булки с изюмом? А как насчёт пищевых витаминных добавок из водорослей? Ветки рвал? Цветы дарил?

– И за всё за это жизнь мне мстить будет?

– Что - мстить?
– голос стал даже добродушным.
– Пришло время меняться местами. Хочешь, ты начнёшь с того, что все цветы тебя понюхают?

– Зачем?

– Но ведь нюхали же их семь поколений твоих...

– Понял, понял! Сейчас решу.

– А заодно вспомни ещё, например, сыр, яичницу и неорганические продукты питания.

– Это какие?

– Хотя бы соль.

– О-ой...
– собрав все силы, мальчик N выскочил на балкон. Что там с него прыгать-то! Второй этаж.

Луна светила откуда-то с самой земли, словно пряталась за кустами легковая машина, подсвечивала себе одной фарой и подсматривала. И в её свете увидел мальчик N, что под балконом стоит слон.

А в раскрытую дверь повалили звери, птицы, рыбы и куски.

– Слон! Тебя что, тоже наши съели?!
– крикнул мальчик N.

– Нет, я сам по себе тут стою.
– ответил слон и открыл рот, положив хобот себе на спину.

Вихрем закружились в воздухе съеденные когда-то живые существа. А там ведь дело и до растений дойдёт... Мальчик N не знал, чем им всем помочь.

Зажмурив глаза, он прыгнул в слона.

И сразу почувствовал, что в слоне он начал растворяться. Медленная слоновья кислота спокойно обсасывала его.

"Неужели она растворит даже мои мозги и кости?
– подумал мальчик N. И трусы, и неорганическое кольцо в пупке?"

– Конечно.
– раздался голос в недрах слона.

– Но я же хочу жить! Я же молодой!
– вскрикнул мальчик N, но вспомнил молодого поросёнка и затих.

И подумал только о том, что скоро ему будет уже нечем думать.

– Хочешь жить - будешь.

– Правда?

– А будешь жить вечно?

– Буду!

– Живи.

Мальчик N вдруг понял, что слон начал растворяться вместе с ним. Они растекались, заполняя пространство. Только вот какое, мальчик N видеть не мог. И ему это не нравилось.

– Эй, ты, которое всё! Ты ведь и слон сейчас тоже?

– Да.

– Так зачем же ты сам себя растворяешь?

– Да что мне?..

– А я как же?

– А ты теперь вместе со мной - всё.

Мальчик N смог испугаться.

– Ну зачем же я - всё?
– как ему показалось, забулькал мальчик N.
– Я так не хочу. Я сам по себе. Я думаю, что...

– Э-э, нет. Это я сейчас твоими мозгами что хочу, то и думаю.

– Не надо, я сам!
– теперь казалось, что по растворённому слону и мальчику N прошла пугливая волна.

Мальчик N замолчал; как мог, задумался. Долго. Но за всё это время не появилось ни одной мысли.

– Что, понятно стало?
– подумалось ему наконец.
– Ну, расслабься и выбирай. Ты же знаешь, сколько всего вокруг много. А ты? Как ты можешь мириться с тем, что ты - это только что-то одно? Да ещё так, какое-то... Сидишь тут, кости грызёшь.

– Я мыслю!

– Да ладно! Давай-ка, выбирай, что ты сейчас будешь? Времени у тебя бесконечно сколько.

– Можно, я на волю-то хоть посмотрю?

– На какую?

– На небо.

– Смотри.

Растворяемый слон открыл пасть, и пока он её не захлопнул, мальчик N увидел луну. Неровные тёмные и светлые облака закрывали её, и не сразу можно было понять, где же луна на небе. А в том месте, где она должна была быть, из-за облаков виднелось лишь яркое свечение - как будто там, за ними, только что произошёл взрыв. Но луна стала уноситься всё дальше и дальше. Вот она отдалилась так сильно, что стала совсем маленькой.