По мебели ползли жуки и червяки, на которых семь поколений его предков когда-то наступили, и не заметили. Мухи, комары, пчёлы и овода концентрированными роями носились в воздухе, лягушки, которых переехали телегами и машинами, то и дело падали на мальчика N с разных сторон. Животные дикие и домашние, звери и птицы толкались и давили друг друга, визжали, кусались. Каждый норовил поближе подобраться к мальчику N.

Рыбы открыли все краны в квартире, но по полу плавать не стали, чтобы животные не затоптали их. Рыбы косяками ходили под потолком, и вода, текущая из кранов, сопровождала их. Рыбы тоже говорили всё, что им вздумается.

Распластавшись по стене, мальчик N погибал под натиском толпы, которая всё прибывала.

– За что?
– повторил он, задыхаясь.

– Мы на тебе отыграемся!

– За всех моих предков от седьмого колена?
– отшвыривая от лица барсука, которого он сам никогда в жизни не пробовал есть, спросил мальчик N.
– И всё? А что, до седьмого колена у меня предков не было? Или за давностью лет вы их простили?

– Не простили!
– крикнули слаженным хором крысы и мыши, пойманные в мышеловки и потравленные не одним поколением его родственников.

– За тех уже на другом отыгрались.
– заявил индюк и принялся своим носом тыкаться мальчику N под коленку, чесаться и пихаться.

Мальчик N дрожал. Никто не мог сказать ему, что нужно делать. Долго, очень долго пробирался он от кровати к кухне. По пути попадались ему куры с одной ногой, целые рыбы и животные, половинки, куски и дольки. "Остальное съели не мои предки, а чьи-то чужие!" - догадался мальчик N.

Мясо давило его, загубленная живность подбиралась со всех сторон, и даже белый попугай упрямо лез ему за пазуху.

"Куда ты, дурак! Не ври, ты же несъедобный!
– бормотал мальчик N, пытаясь вытащить его из-под майки.
– А если и съели тебя, то, небось, по уважительной причине..."

Мальчик N добрался до топора, пинком отшвырнул лису, что карабкалась по его ноге, и крикнул:

– Уходите! Что вы ко мне пристали! Уходите! А то я...

– А что ты нам сделаешь?
– спросил с кухонного стола благородный олень.

– Убью!
– мальчик N изо всех сил махнул топором.

– Мы больше не умираем! Хватит!
– крикнул молодой поросёнок, сквозь которого прошёл топорик, не причинив поросёнку никакого вреда.

Мальчик N махал топором снова и снова. Но животные только смеялись. И даже в самом начале их визита мальчику N не было так страшно.

– Я вас не боюсь! Вы не настоящие! Вас нет!
– кричал мальчик N и рубил топориком для мяса во все стороны, стараясь попадать по головам.

Но всё было напрасно.

– Ах, мы не настоящие!
– и бывшее мясо бросилось кусать и топтать мальчика N.

Оно давило друг друга, потому что места было мало. И больно было по-настоящему, мальчик N кричал и отпихивался.

– Верю!
– вдруг сообразил он.

Не сразу, но кусание и давка остановились. Затихли все звуки, и животная масса копошилась совершенно бесшумно.

– Так-то лучше.
– услышал мальчик N голос, похожий на колокольный.

Он сразу понял, что произнести это не мог кто-то ни из ближних, ни из дальних слоёв мяса, наполнившего его квартиру.

Но вновь стало так тихо, точно тишина проваливалась куда-то, сама и не зная, куда.

– Что такое? Это что?
– крикнул мальчик N, испугавшись, что он и сам разучился говорить.

– Это я. Ничто.

Этого мальчик N не хотел. Животные беззвучно, но точно так же больно давили на него со всех сторон, не давая пошевелиться.

– Нет уж, давай, ты чем-нибудь будешь! Или кем-нибудь!
– попросил он.
– А то как-то я так не могу...

– Не хочу, мальчик. Мне так мало.
– услышал он в ответ.

– Ну а с кем я говорю-то? Или хотя бы побудь то чем-нибудь одним, то другим. Чтоб я видел, с кем общаюсь.
– мальчик N решил если не прояснить себе то, что происходит, так хоть потянуть время.

– Я и так всё сразу.

– То есть, например, и океан, и рыбка в нём?

– Да.

– И сейчас?

– Конечно.

– А вот и врёшь!
– радостно крикнул мальчик N, оттаскивая от себя за шею наглого гуся, чьи перья из хвоста затыкали ему рот.
– Ты же сейчас говоришь. Значит, ты кто-то один из этих всех. Одним ведь голосом говоришь, а не всеми сразу.

– Нет, я ничего не говорю. Это только ты слушаешь. А вокруг всё тихо.

– А зачем?

– Такая жизнь.