Льется пена вина.

Завтра снова с похмелья

Пробудится страна.

И опять повторится

Весь навязчивый бред...

С новым старым, столица!

Пой, казенный клеврет!

Тем же жалким процентам,

Что не чтут божества,

Азиатским акцентом

Отплатила Москва.

Даже если в ОВИРе

Проводят по уму,

Встретят в тамошнем мире

По клейму твоему.

Есть ли выход на свете

В долготе, в мерзлоте?

В Шереметьево - эти,

На Ваганьково - те.

Тем, кто в качестве трупа

Погружен глубоко,

Позавидовать глупо,

Но понять их легко.

Fare thee well, эмигранты

В дальний край пустоты!

Это били куранты.

Это были кранты.

31 декабря 2003 г.

Сука

Ноябрь, тоска и скука.

Вторые сутки льет.

Беременная сука

Из мутной лужи пьет.

Сосцы ее отвислы,

С хвоста ее течет,

Не надобно ей смысла,

Не ведом ей расчет.

Бездомная бродяга,

Была бы ты умней...

Зачем тебе бодяга

Убогих этих дней?

Безвыигрышная мука

Да вкус гнилых костей...

И как ты можешь, сука,

Впускать сюда детей?

Тот мир им станет домом,

Где вскоре, вой не вой,

Похмельный дворник ломом

Хребет сломает твой,

Иль твой собрат дворовый

В помоечной борьбе,

Как более здоровый,

Прокусит бок тебе.

У мусорного бака,

Примерзшая ко льду,

Издохнешь, как собака,

В недальнем уж году.

Брезгливо чьи-то ноги

Тебя перешагнут...

Не проще ль до дороги

Дойти за пять минут?

Тяжелые колеса,

Удар - и тишина...

Проклятые вопросы

Решаются сполна.

Чтоб вырваться из круга,

Не сыщешь лучше дня...

Но глупая зверюга

Не слушает меня.

Не думает, что лучше

Лакает языком,

Как будто вместо лужи

Тут миска с молоком.

Косит на всякий случай,

Слегка напряжена...

Для жизни этой сучьей

Она и рождена.

Вот, вроде, нет на свете

Презренней существа,

Но знают сучьи дети

Во всем она права!

В нелепой этой давке,

Где разум на мели,

Помоечные шавки

Хозяева Земли!

Ученый, ты в науке

Прокладываешь путь,

Но не оценят суки

Твоих открытий суть.

И что тебе, писатель,

Ум, гордость и краса?

Иди корми, приятель,

Помоечного пса!

Страницы книг листая

И слушая эфир,

Мы чуем запах стаи,

Заполонившей мир.

Они не сдохнут сами

Щенков легко рожать,

Последней битвы с псами

Едва ли избежать.

Промедлим - будет хуже,

Отсрочки не продлят...

Ноябрь. Ненастье. Лужи.

Голодный сучий взгляд.

2003

В дороге

До чего унылая земля!

Тянутся на всем пути поездки

Бурые раскисшие поля,

Серые сырые перелески.

Вместо неба - тусклая тоска,

В лужах отраженная стократно.

Оттого-то песня ямщика

Здесь всегда длинна и безотрадна.

Наш шофер, конечно, не ямщик

Громыхает радио в кабине,

Девка безголосая пищит

Под мотив, рожденный на чужбине.

Может, в пестроте Майами Бич

И возможны песни в этом духе,

Здесь же этот музыкальный кич

Словно миниюбка на старухе.

Бочаги, овраги, пустыри...

Мысли вязнут в мутной дребедени.

Солнца нет, и, словно упыри,

Люди не отбрасывают тени.

Стылый ветер да вороний грай,

Села - полумертвые, нагие...

Неужели гиблый этот край

В ком-то будит чувство ностальгии?

Где-то там, в Майами, в кабаке,

На потеху пьяным отморозкам

Толстый хмырь на русском языке

Врет, как он тоскует по березкам.

Врет ли? Вряд ли. Вот они во мгле

Словно кости, что белеют рядом,