Шрифт:
– Сол, Эрни и Мак - мои писаки-драматурги. Их бы успех Шекспиру...
Детина выкликает имена, и они по очереди подходят и жмут ему руку. Впавшие в экстаз женщины, рыдая, целуют его.
– Мой дублер, - продолжает детина.
– Мой мальчик на побегушках.
И...
– А сейчас, - произносит он, когда, надрав до боли глотки, раскрасневшаяся от возбуждения публика переводит дух, - я хочу представить вам моего кукловода.
В зале наступает тишина. На лице детины задумчивое и несколько испуганное выражение, словно он внезапно почувствовал приступ боли. Он уже не двигается. Сидит, не дыша, с остекленевшими глазами. Чуть погодя у него начинает подергиваться спина. Девушка, сидевшая на подлокотнике кресла, встает и входит в глубь зала. Ткань на спине его смокинга как бы лопается сверху вниз, и из образовавшейся прорехи вылезает какой-то маленький человечек. У него землистое, блестящее от пота лицо, а над ним копна черных волос. Он очень мал ростом, почти карлик, узкоплеч и сутул. На нем коричневая, вся в пятнах лота фуфайка и шорты. Выбравшись из тела детины, он аккуратно прикрывает разрез в смокинге. Детина сидит неподвижно с тупым, ничего не выражающим лицом.
Маленький человечек, нервно облизывая губы, слезает с кресла на пол.
– Привет, Фред, - бросает кое-кто из присутствующих.
– Привет, - отвечает Фред и машет рукой.
Ему лет сорок. Лицо - с крупным носом и большими темными кроткими глазами. Его надтреснутый голос звучит неуверенно:
– А представление-то у нас и вправду неплохо получилось, ведь верно?
– Верно, Фред, - вежливо отвечают они.
Тыльной стороной руки он вытирает лоб.
– Там внутри жарковато, - говорит он с извиняющейся улыбкой.
– Да, пожалуй, не без этого, Фред, - соглашаются они.
Те, что стоят подальше, один за другим отворачиваются, толпа разбивается на группки, там уже вовсю идет беседа, говор становится все громче.
– Скажи-ка, Тим, нельзя ли мне немного промочить горло?
– спрашивает маленький человечек.
– Не люблю я, понимаешь, оставлять его одного...
Он указывает на неподвижного детину.
– Вопроса нет, Фреди. Что будешь пить?
– Э... понимаешь ли... а как насчет стаканчика пива?
Тим приносит ему пльзенское в фирменном стакане, и он с жадностью пьет, беспокойно стреляя по сторонам своими карими глазами. Большинство присутствующих уже сидят; двое или трое, собравшись уходить, топчутся у двери.
– Постой, Рути, - говорит маленький человечек проходящей мимо девушке.
– Вот была потеха, когда аквариум об пол и вдребезги, скажешь, нет?
– Что? Прости, лапка, не расслышала.
– А... да это я так. Пустяки.
Девушка слегка треплет его по плечу и тут же убирает руку.
– Извини, дорогуша, бегу, нужно поймать Робинса, пока не ушел.
И она мчится к двери.
Маленький человечек ставит стакан на столик и садится, сплетая и расплетая свои узловатые пальцы. Сейчас рядом с ним только двое - лысый коротышка и пучеглазый заморыш. На его губах мелькает встревоженная улыбка; он заглядывает в лицо одному, потом другому.
– Такие вот дела, - начинает он.
– Этим представлением мы с вами, э, ребята, уже сыты по горло, и сдается мне, что пора, понимаете, начинать думать...
– Послушай, Фред, - без тени улыбки говорит лысый, подавшись вперед и касаясь его руки, - почему бы тебе не залезть в него обратно, а?
Маленький человечек с минуту глядит на него своими печальными глазами гончей и в замешательстве отворачивается. Он неуверенно встает, глотает слюну и говорит:
– Ну что ж...
Потом взбирается сзади детины на кресло, раскрывает дыру в спине смокинга и по одной опускает в чрево детины ноги. Несколько человек наблюдают за ним с каменными лицами.
– Думал, стерплю, хоть недолго буду поспокойней, - слабым голосом говорит он, - да где уж там...
Он запускает обе руки в полость под смокингом, хватается за что-то и рывком втягивает себя внутрь. Его смуглое растерянное лицо исчезает.
Детина вдруг моргает и встает с кресла.
– Эй, вы там!
– гремит он.
– Может, кто мне скажет, у нас тут вечеринка или еще что? А ну живей, а ну пошевеливайтесь...
Лица вокруг него проясняются. Люди придвигаются поближе.
– А сейчас мне невтерпеж послушать вот этот мотивчик!
Детина начинает ритмично бить в ладоши. Ему в такт бренчит фортепьяно. Спустя немного в ладоши уже бьют все присутствующие.
– Интересно знать, мы еще живы или ждем не дождемся, когда нас подберет катафалк? Ну-ка повторите, что-то я стал туговат на ухо!
Под восторженный рев толпы он приставляет к уху руку.
– Валяйте да погромче, чтоб я расслышал!
Толпа неистовствует: "Пит, Пит!" - и бессвязные выкрики.