– Проберемся ли мы с ним? – забеспокоился Пип.

– Попробуем, – ответил Хаон. – До ближайшего сухого места осталось недалеко.

– А не лучше ли обмотать ему ноги листьями, травой? – предложил Нонг.

– Верно! – согласился Хаон. – Давайте попробуем!

Вскоре мула «обули» в широченные сапоги. Хоть и неудобно было ему шагать в них, хоть и упирался вначале, но зато меньше увязал в болоте. К сожалению, сапоги эти быстро снашивались и приходилось делать новые. А в одном особенно топком месте для него даже гать вынуждены были настелить.

Долго двигались по такой дороге, где и на короткий отдых нельзя остановиться. Счастье еще, что погода благоприятствовала: за весь день не выпало ни капли дождя. Наконец в четвертом часу вышли на сухое место. Выбрали под скалой, около ручейка, стоянку поудобнее и разбили лагерь.

– Тут и будет наш дом, – сказал Хаон. – Отсюда можно ходить в разные стороны. А я завтра же начну выслеживать зверей.

– Тут приятно пожить и побольше, – удовлетворенно заметил Пип.

Здешний лес после недавней хмурой и сырой чащи казался ему значительно суше, реже и веселее. Над головой, на скале, деревьев не было совсем; узенькая каменистая долина, где шумел родничок, заросла небольшими кустами. Хватало и солнца, и свежего воздуха.

В этот вечер, сидя возле костра, Пип не жалел о том, что забрался сюда.

Наутро Хаон сказал:

– Я пойду на запад выслеживать логово «матьяна» (тигра). Это займет весь день, а может, и больше. Временами и за неделю не выследишь его, не изучишь все тропинки и привычки зверя. Но я все равно завтра вернусь. Вы же пока охотьтесь сами.

– Неужели нельзя встретить тигра в лесу? – спросил Пип.

– Только тогда, когда он сам этого пожелает. И не просто матьяна, а людоеда, успевшего отведать человечьего мяса. Впрочем, даже такой матьян не подпустит к себе вооруженных ружьями людей. У него тонкий нюх, и он издалека слышит запах порохового нагара в стволах.

Хаон отправился своей дорогой, а немного спустя в противоположную сторону ушли Пип и Нонг. На месте остались два туземца, принявшиеся очищать и сушить шкуру гиббона.

Бродить по лесу налегке, без багажа и хлопот, совсем иное дело. Это не то что пробираться по бездорожью. Все вокруг казалось теперь Пипу значительно красивее и веселее. Пип обращал внимание на птиц, мотыльков, на необычайные грибы и цветы, на интересные деревья.

Над головой охотников, цепляясь за ветки, прыгали небольшие серые обезьянки. Пип не выдержал и застрелил одну из них для коллекции. Он вздрогнул, когда мимо мягко шмыгнул в кустах небольшой длинный зверек – вивера, похожий на нашего хорька. В другом месте из чащи выбежал испуганный дикий кабан. Пип выстрелил, но не попал.

Охотники заметили, как на поляне, под деревом, что-то шевелится. Осторожно подошли – и шарахнулись назад: перед ними был боа метров шести длиной и соответствующей толщины. Свободно раскинув кольца, он был так занят обедом, что не заметил людей.

Да и не до них ему было: во рту змеи как бы застряло животное раз в десять шире ее горла! Изо рта торчали лишь задние ноги, хвост и часть тела. Глядя на этот обед, трудно было решить, кого больше жалко – животное или змею. Казалось, что змея подавилась: глотка ее так растянулась, что – вот-вот разорвется, челюсти вытянулись прямой линией сверху вниз, глаз и то не было видно.

Но вот, немного отдохнув, боа начал шевелить горлом и, страшным усилием протолкнув добычу на сантиметр глубже, опять замер.

– Сейчас его нечего бояться, – сказал Пип и подошел ближе.

– Осторожно, туан! У него еще хватит сил и вас захватить хвостом! – предупредил Нонг.

Боа успел заметить людей, грозно повернул к ним голову и начал потихоньку отодвигаться дальше. Жутко было смотреть на эту голову, поднятую, как на столбе, но это тело-бревно, способное задушить в своих кольцах быка. Пип выстрелил, и страшилище забилось так, что сучья полетели в разные стороны, а охотники шарахнулись от него. Пришлось выпустить несколько пуль, прежде чем змея была убита.

– Раз в два-три месяца приходится бедняге обедать, да и то помешали, – рассмеялся Пип, трогая боа ногой.

Можно добавить, что эти страшные змеи из породы питонов (удавы, душители) людям никакого вреда не причиняют. Яда они не имеют, задушат, проглотят какое-нибудь животное да и лежат себе месяц-другой. На человека боа нападает только тогда, когда его раздразнят или каким-нибудь образом попадут к нему в объятия. Куда более опасны гадюки, которые хотя и меньше удава в десятки и сотни раз, но быстро отправляют человека на тот свет своим ядом. С одной из таких змей наши путешественники и познакомились в тот же день.