— Но, сэр, какой ценой! — закричал Абульурд. — Столько невинных жизней! Сейчас, когда обстановка изменилась, нам надо подумать, что делать, — изберите другой путь.

— Другого пути нет. Риск промедления неоправданно велик. Абульурд порывисто вздохнул. Ни разу в жизни он не видел своего наставника таким решительным и беспощадным.

— Омниус логичен в своих поступках. Он не станет этого делать, если поймет, что его все равно уничтожат.

— Уничтожение машин не подлежит никакому обсуждению, — отрезал Вориан. — Мы и так уже пролили много крови. Я пролью еще несколько капель, чтобы добиться окончательной победы.

— Несколько капель?!

— Это необходимость. Эти люди были обречены в тот момент, когда мы явились сюда.

— Я не согласен с вами, сэр. Другие жертвы Джихада, возможно, относились к неизбежным потерям, но не эти. Ситуация стабильна, и мы можем потратить немного времени на ее осмысление и принятие другого решения. Мы должны созвать командиров, послушать, что они…

Вориан стремительно повернулся к Абульурду.

— Что, опять слушать всякую болтовню? Я уже двадцать лет слушаю эти нескончаемые и бестолковые дискуссии в Лиге! О, я знаю, все начнется с маленькой задержки, потом вице-король передумает и прикажет отправить курьеров в Лигу, потом вмешаются аристократы Салусы. — Он невольно сжал кулаки. — За недостаток решительности в прошлом мы и так уже заплатили страшную, кровавую цену, Абульурд. Все это изменится сегодня, и изменится навсегда.

Командующий снова стал смотреть на экраны, на раковую опухоль Коррина, которую надо было навеки удалить с лица вселенной.

— Оружие на боевой взвод! Кораблям — полный вперед!

— Но, верховный башар! — Абульурд упрямо не уходил с командирского мостика. — Вы же знаете, что Омниус не блефует. Если мы перейдем рубеж, то сработают системы самоуничтожения грузовых кораблей. Вы обрекаете на смерть всех этих людей — вместе с Сереной и ее ребенком.

Вориан, казалось, ничего не слышал.

— Я делал это и прежде. Если горстка людей должна быть принесена в жертву ради будущей свободы человечества, то пусть так и будет.

— Горстка? Сэр, там больше двух миллионов человек…

— Подумай о миллиардах солдат, которые уже погибли. Сама Серена понимала, что иногда на войне убивают и безвинных. — Серые глаза Вориана вперились в Абульурда, и тот вдруг подумал, что видит перед собой незнакомца. — Не делай роковой ошибки и не путай — это Омниус казнит их, а вовсе не я. Не я создал эту ситуацию, и я отказываюсь отвечать за нее. На моих руках и без того слишком много крови.

Сердце Абульурда бешено колотилось, башару не хватало воздуха, он чувствовал, что задыхается. Теперь ему было безразлично, слышат ли их рядовые члены экипажей.

— Мы просто обязаны потратить время на то, чтобы обдумать сложившееся положение, сэр. Мыслящие машины заперты на Коррине уже два десятка лет. Почему мы должны атаковать именно сейчас — ставя на карту жизнь двух миллионов человек? Только потому, что все наши силы сконцентрированы на исходной позиции? Омниус сейчас не более опасен, чем вчера или позавчера.

Моложавое лицо Вориана окаменело и приняло ледяное выражение, только этим он позволил себе выразить недовольство.

— Я дал Омниусу выжить в конце Великой Чистки. Мы пострадали тогда от нехватки решительности, хотя армия Джихада была готова пойти на последние жертвы. Нам нельзя было проявлять слабость тогда, и я не собираюсь делать это теперь.

— Но почему нельзя по крайней мере выработать не столь беспощадное решение, почему хотя бы не попытаться спасти эти невинные жизни? Мы можем по-другому рассчитать удар, как это сделали мои отец и братья при освобождении Хонру. На наших кораблях достаточно быстрых «кинжалов» и бомбардировщиков, оснащенных импульсными боеголовками, а в составе экспедиции множество гиназских наемников. Возможно, некоторым наемникам удастся проникнуть на поверхность планеты и, заложив заряд, ликвидировать Омниуса.

— Для того чтобы попасть на поверхность планеты, им все равно придется пересечь роковой рубеж. — Лицо верховного башара было абсолютно бесстрастным, но в серых глазах вспыхнул гнев. — Все дискуссии окончены, башар. Мы будем наступать, используя все оружие, каким располагаем. История отметит этот день как последний в истории существования мыслящих машин.

Вориан подался вперед, сидя в своем командирском кресле, — все его внимание было теперь приковано к предстоящему наступлению.

Абульурду хотелось кричать. В этом нет никакой необходимости! Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он снова заговорил, стараясь придать спокойствие своему голосу:

— Я не могу позволить вам отбросить присущую вам человечность и гуманность, верховный башар. Мы можем продолжать держать здесь позиции. Весь флот возмездия находится здесь на месте, в нашем распоряжении. Мы можем еще двадцать лет держать этого машинного джинна запертым в бутылке, пока не придумаем лучшего решения. Прошу вас, сэр, давайте вместе подумаем над альтернативой.

Вориан встал и с холодной яростью взглянул на своего заместителя. Экипажи и без того волновались по поводу стольких невинных жертв, и Абульурд своими разговорами только усиливал эти сомнения.