— Что они делают, верховный башар? — спросил Абульурд Харконнен. — Зачем они запускают на орбиту столько хлама? Это заграждение, баррикада?

— Кто может понять демонические замыслы этих машинных чудовищ? — риторически вопросил один из флагманских тактиков.

Огромные, тяжелые, неповоротливые и громоздкие суда, выглядевшие как грузовые контейнеры, одно за другим выводились на орбиту и выстраивались длинными цепями, как острова… для хранения боеприпасов? Вориан отогнал эту мысль, недоуменно покачав головой.

— Это какой-то жест отчаяния. Я не понимаю, что все это означает.

Голос Райны, как какой-то посторонний гул, как неясное звуковое сопровождение, все время звучал в рубке флагманского корабля. Вориану от души хотелось выключить эту нескончаемую проповедь, но слишком многие члены экипажа являлись сторонниками этой самозваной провидицы. Ее заманчивые медоточивые проповеди преисполняли их самоубийственной решимостью и страстью к самопожертвованию, которые многим из них придется проявить, чтобы довести битву при Коррине до победного конца.

— Представьте мне данные сканирования планеты, Абульурд, — приказал Вориан. — Посмотрим, что они там творят. Что-то мне все это очень не нравится.

Пока роботы выгоняли людей из рабочих бараков и убогих деревень, Гильбертус проявлял чудеса своих способностей к программированию, устанавливая на тысячах кораблей «моста хретгиров» приемники излучения. Постоянные сигналы, излучаемые скрэмблерными спутниками, превращались теперь в опасную минную растяжку, натянутую проволоку, которая должна была привести в действие системы самоуничтожения на кораблях и грузовых контейнерах, в которых находился живой щит Омниуса. Как только сигнал спутника прервется, будет запущен цикл самоуничтожения кораблей с рабами. Это была сравнительно простая задача. Теперь сама сеть полей Хольцмана, запиравшая машины на Коррине, превращалась в систему тревожной сигнализации и в своеобразный бикфордов шнур к зарядам, расположенным на судах с людьми.

Гильбертус так и не нашел клон Серены в течение последних двух дней. Но по крайней мере никто не мешал ему сосредоточиться.

— Не переживай и не беспокойся, — говорил ему Эразм. — Если нам удастся остановить Армию Человечества, то она спасется, точно так же, как и все мы.

— Я сделал то, что от меня требовалось, отец.

— А теперь я сделаю все, что требуется от меня, чтобы сохранить тебя в целости и сохранности.

Хотя вокруг летали вездесущие наблюдательные камеры Омниуса, независимому роботу удалось сконструировать устройство, которое отвлекало их внимание. С момента его уничтожения прежним корринским Омниусом — и последующего «воскрешения» — Эразм перестал доверять Первичному всемирному разуму, а эти две вторичные копии представлялись ему еще более ненадежными. Эразм решил разработать несколько параллельных планов — чтобы наверняка обеспечить свою сохранность и выживание Гильбертуса.

Вернувшись на виллу, он тайно провел Гильбертуса по коридору, недоступному для сенсоров Омниуса, к лестнице, ведущей в защищенные электронными устройствами и полями подвальные помещения, о существовании которых не знали ни СеврОм, ни ТуррОм. Первоначально Эразм планировал проводить здесь эксперименты, которые он предпочел бы сохранить в тайне от Омниуса — такое решение когда-то предложил ему Йорек Турр. Теперь Эразм надеялся, что этот подвал станет надежным убежищем для Гильбертуса, который сможет пережить здесь кризис.

— Оставайся здесь, — сказал он. — Продовольственных запасов здесь хватит на достаточно длительное время. Я вернусь и провожу тебя в безопасное место, когда все это так или иначе закончится.

— Почему Серена не может находиться здесь?

— Сейчас опасно приводить ее сюда. Всемирный разум непременно это заметит. Предлагаю тебе пока заняться интеллектуальной тренировкой.

Гильбертус посмотрел на независимого робота с симпатией и тревогой.

— Не забывай меня.

— Это невозможно, сынок.

Гильбертус обнял своего приемного отца, и робот имитировал ответное объятие, а затем поспешил прочь. Он не хотел, чтобы двойной Омниус заподозрил неладное.

Теперь, когда Гильбертус Альбанс был в безопасности, надо было довести до конца другие планы. Эразм отправился на поиски ученого тлулакса Рекура Вана.

Но прежде чем Вориан успел отдать приказ о начале победоносного наступления на Коррин, в линиях связи раздался сильный статический треск, а потом в эфире вместо молитв Райны Батлер зазвучал ровный, лишенный интонаций машинный голос:

— Мы обращаемся к новой группе вторжения. Мы понимаем, что вы явились на Коррин для того, чтобы уничтожить нас. Но прежде чем вы начнете действовать, мы должны предупредить вас о возможных последствиях ваших действий.

Тон был замогильный, но построение фраз абсолютно правильным, и в нем даже сквозило какое-то самодовольство. Вориан сразу узнал этот голос и его владельца — Эразм! Он стиснул зубы и заставил себя слушать, жестом приказав замолчать экипажу командирской рубки. Картины, появившиеся на экранах сканеров, показывали лихорадочную активность, развернутую роботами на ближних околопланетных орбитах.