Выходя из кабинета, Станислав Крячко задержался, взглянул на Гурова, хотел что-то сказать, лишь махнул рукой и закрыл за собой дверь.

Остаток дня Гуров ездил по районным диспансерам, ничего интересного не нашел и вернулся в кабинет справку писать. Он знал, что его вызовут к руководству управления, возможно в министерство, работа работой, а документы должны быть в полном порядке. Генералы не любят слушать, предпочитают читать.

Кабинет Гурова находился рядом с кабинетом начальника отдела, и, хотя сотрудники отлично знали, что у группы нераскрытое убийство, дверь то и дело открывалась.

– Петр Николаевич не заходил?

– Где полковник?

Наконец Гуров не выдержал и огрызнулся:

– Я его за пивом послал.

– Так вы же не пьете, – удивился оперативник, сообразил, что говорит чушь, довольно хохотнул и вышел.

Когда дверь в очередной раз открылась, Гуров никак не среагировал. Боря Вакуров вошел с чемоданом и рюкзаком, бросил в угол, у сейфа, сел напротив, сказал зло:

– Пишете, Лев Иванович!

– Виноват. – Гуров отложил один документ, взял другой, но ручка лишь корябала, кончились чернила. Он достал из стола пузырек, развинтил ручку, казалось, что за столом напротив установили жаровню, таким жаром пахнуло от Бори:

– А может, вы спокойный оттого, что и не человек уже? Так, броненосец?

Гуров неторопливо зарядил ручку, аккуратно вытер перо, проверяя, расписался на листке календаря, спросил:

– А ты далеко собрался?

– Сюда! – Боря встал и пнул антикварный диван. – Я тут буду жить! Пока я его не поймаю!

– Ловят бабочек. А ты, Боря, розыскник. – Гуров уже жалел, что хотя и формально, но взвалил на Борю груз ответственности. Видимо, прав Василий Иванович Светлов, мальчику ноша не по плечу.

– Я буду здесь жить, пока эту падаль не разыщу. Глупо? Молодой я? Смешной? – Боря смотрел на начальника вызывающе. – Пусть смешной, но не равнодушный.

– Хочешь, я это дело у тебя заберу?

– Десять лет! Девочке было десять лет! – Боря опустился на диван.

Осмотр проводил Гуров, крик, вопль матери Боря тоже не слышал, у него имелись лишь фотографии. Много еще чего можно было ему сказать, но Гуров молчал.

Дверь открылась, и довольный голос произнес:

– Старик пиво притащил и нижайше просит заглянуть к нему, – вошедший оглядел Вакурова, его вещи, – если у вас есть свободная минутка. – И скрылся.

К Орлову Гуров пришел без папки с документами. Начальник кивнул на стул, подождал, пока Лева сядет, спросил:

– Как, майор, будем жить дальше? Завтра в десять приказали доложить. Вызывают тебя, поеду я один.

Гурову хотелось поблагодарить, он даже представить не мог, как полковнику удалось прикрыть старшего группы. Когда вызывают, не скажешь, что болен или занят.

– Турилин или…

– К Константин Константиновичу я бы тебя пустил, – перебил Орлов. – Приготовь мне все для доклада.

В дальнейшем разговор складывался неинтересно.

Социальные психологи утверждают, что человек сам по себе, в чистом виде, практически не существует, он постоянно находится во власти ролевого управления. Что такое, с чем это едят? Человек все время играет навязанную ему обществом роль. Вошел в троллейбус – исполняешь роль пассажира, в магазине – покупателя, в министерстве – просителя, дома – отца, мужа, сына и так до бесконечности.

В кабинете находились начальник и подчиненный, оба знали свои роли так, что текст от зубов отскакивал. Хотя и несколько формально, без души, они отыграли все до конца. Гуров поднялся, спросил:

– Разрешите идти?

– Разрешаю, – сказал полковник и позволил себе актерскую отсебятину: – У тебя мальчик в кабинете поселился, не дело.

Неожиданно для себя, тем более для полковника, Гуров сорвался. Нет, он не повысил голос, чего и делать-то практически не умел, не дерзил, но сказал неположенное:

– Как не стыдно, Петр Николаевич? Вы сами в розыске весь путь ножками прошли, от и до. А наушников в кабинет пускаете. Боря с вещами пришел четверть часа назад.

– Идите, майор, – сказал Орлов.

Умный парень Гуров, а против начальника выступил сопливо. Орлов никого не выслушивал, он подъехал на машине и увидел Борю Вакурова с рюкзаком и чемоданом. Вчера лейтенант докладывал план оперативных мероприятий, а сегодня вещи тащит. А не обрезал полковник Гурова потому, что не любил отстреливаться, патроны берег. «Ты мне еще подставишься, гений, тогда я тебе и наушников воткну», – решил Петр Николаевич. Хоть крохотное, а удовольствие. Он довольно улыбнулся. Дело в том, что Петр Николаевич безотчетно ревновал к популярности Гурова. Ведь когда-то лучшим оперативником считался он, Орлов.