Шрифт:
Только ведь не каждый день выпадает лицезреть такое.
Вроде автомобильной аварии.
Только пострашней.
Ладно. Признаю, не следовало играть роль постороннего наблюдателя. Надо было рискнуть жизнью и остановить это. Но я этого не сделал. Почему?
а) Я жалкий похотливый извращенец.
б) Я даже не знал девчонку.
в) Тельма и /или/ Уэзли убили бы меня.
г) Моя лояльность распространяется на Кимберли, Билли и Конни, а не на какую-то незнакомку.
д) Все вышесказанное.
После игры
После того как все трое вышли из комнаты, я потерял их из виду и не знал, где они могли находиться, но решил, что, вероятнее всего, они довольно скоро вернутся хотя бы для того, чтобы собрать вещи и погасить свечи и лампы. Никто не будет оставлять открытый огонь без присмотра, тем более надолго. Разве что когда хотят сжечь дом.
Я сам мог бы его поджечь!
Поднявшись, я заглянул в окно.
В комнату пока никто не вернулся.
Все, что мне надо было сделать, так это снять сетку (или прорезать ее бритвой), влезть внутрь, полить пол керосином, бросить свечу...
И сжечь заживо Кимберли, Билли и Конни – не говоря уже о Эрин и ее сестре Алисе. А может, еще и других.
Нет, нельзя было предпринимать никаких действий, не выяснив, где содержатся пленницы.
И тут до меня дошло, что я упустил прекрасную возможность найти их. Можно было заняться поисками, пока Уэзли и Тельма измывались над Эрин. Возможно, мне даже удалось бы обыскать весь дом – и без всякого риска быть пойманным. А вместо этого я прилип к окну и кайфовал, глазея на шоу.
Облажался.
Быть может, упустил единственный и верный шанс найти и спасти своих женщин.
А все потому, что я позорный похотливый извращенец.
Но, с другой стороны, откуда мне было знать заранее, что они проведут с ней больше часа. А вдруг, если бы я не остался наблюдать, а оказался в доме, я наткнулся бы на них. Это грозило бы мне неминуемой гибелью.
Так что, как знать, может, как раз то, что я этот самый позорный и похотливый извращенец, и спасло мне жизнь.
А может, и жизни моих женщин, поскольку их некому спасти, кроме меня.
Ничего нельзя знать заранее.
Может, это и к лучшему, что я задержался у окна.
Пока я поглядывал в окно, размышляя обо всем этом, в комнату вошла Тельма, по-прежнему голая, но уже не окровавленная. Очевидно, ходила куда-то обмываться.
Она суетливо забегала по комнате, периодически наклоняясь, чтобы поднять брошенные на пол вещи: свой халат, трусы и пояс Уэзли, юбчонку, блузку и гетры Эрин. Прижав собранный скарб к груди, она обошла вокруг комнаты и задула свечи и лампы.
Когда это было сделано, комната погрузилась во мрак. Лишь слегка светился дверной проем и тускло поблескивало его отражение в зеркале. В нем же мелькнула спина торопливо шагавшей по коридору Тельмы. Затем она исчезла.
Я решил влезть в комнату через окно и попытаться догнать Тельму.
Единственный залог моей безопасности – не сводить глаз с Тельмы и Уэзли. До тех пор пока они у меня на виду, врасплох им меня не застать.
К тому же они наверняка привели бы меня к моим женщинам. (Если мои женщины еще не мертвы, во что я не позволял себе поверить.)
Оконная сетка крепилась к подоконнику на небольших крючках. Достаточно было отцепить два нижних, и можно было поднять ее.
Но крючки находились внутри.
Внизу над рамкой, как раз над одним из крючков, я вырезал бритвой крохотный клапан и надавил на него пальцем. Он отошел внутрь. Просунув в отверстие палец, я стал отжимать крючок в сторону. В петельке он сидел очень туго, но неожиданно выскочил.
Я занялся другим крючком. Вырезав клапан, я сложил и спрятал в карман бритву. Затем просунул палец и нажал на крючок. Крючок высвободился.
Сетка слегка качнулась внизу.
Тогда я всунул указательные пальцы в проделанные отверстия.
И начал тихонько подтягивать сетку на себя. Она пошла очень легко.
Но совсем неожиданно где-то справа от меня хлопнула дверь – со стороны фасада. Этот звук, хотя и не очень громкий, перепугал меня до смерти. Я даже подпрыгнул. Меня словно пронзило Молнией – испепеляющий электрический ток пробежал от сердца по всем венам и артериям.
Еще чуть-чуть, и я бы свалился.
Но каким-то чудом мне удалось удержаться за сетку. Дрожащими руками я осторожно опустил ее на место и только после этого позволил себе рухнуть на землю.