Или рабов.

Сколько я ни всматривался, никого заметить не удалось, и я решил, пробираясь джунглями, подойти поближе. Двигался я осторожно, часто останавливался, настороженно оглядываясь и прислушиваясь. Держаться старался подальше от бухты, но время от времени подкрадывался к опушке, чтобы еще раз взглянуть на дом.

Но так никого и не увидел: ни на яхте, ни на моторках или пристани, ни в воде или на берегу, ни в особняке или возле него. Одним словом, нигде.

Не слышал я и голосов или других звуков, таких, как топот ног, выдающих близкое присутствие человека. Конечно, только очень громкий шум мог бы долететь до моего уха сквозь весь этот щебет, писк и пронзительные крики птиц и других животных. (Некоторые из криков звучали почти по-человечьи, но я решил, что они все же были птичьими.)

В очередной раз свернув влево и подкравшись к бухте, я наконец увидел перед собой вместо берега лужайку – широкое поле травы, которое тянулось к тыльной стороне особняка. Судя по всему, за газоном хорошо следили, по меньшей мере, до недавнего времени. Теперь он явно нуждался в подстрижке.

На дальнем конце лужайки стоял красный мотоблок-газонокосилка и вроде как не на своем месте. Возникало впечатление, будто кто-то начал косить траву, но неожиданно был вынужден прерваться, после чего у него не было возможности отогнать мотоблок на стоянку.

Там подальше, за боковой стороной дома, располагалась пара кирпичных хозяйственных построек. Настежь открытые ворота одной из них были достаточно широки, чтобы в них мог въехать этот мотоблок.

Что находилось внутри, я не видел. Просматривалось лишь небольшое пустое пространство сразу у входа – вероятно, место его стоянки.

В тех местах, где ставят газонокосилки, обычно хранят и другое оборудование и инструмент. Такие вещи, как лопаты, кирки, садовые ножницы, топоры, пилы...

Топоры.

Сердце у меня застучало быстрее.

Именно здесь Уэзли и раздобыл топор.

Может, и веревку тоже. Ту самую, на которой повесил Кита.

Его он вздернул в первую же ночь нашего пребывания на острове, стало быть, должен был прийти сюда немедленно после взрыва яхты. Тогда и убил Мата и ту женщину.

Нет. Это невозможно. Их трупы были более свежими. По-видимому, Мат был жив большую часть нашей первой недели на острове, и убили его, когда понадобилось тело, которое можно было бы выдать за труп Уэзли. А женщину убили в ту же самую ночь, когда я нашел ее тело в лагуне.

Вероятно, Уэзли держал их в плену с первого дня и до момента гибели.

Интересно, где он их держал?

В одном из сараев?

На борту яхты?

В самом особняке? Может, в какой-нибудь спальне, или на чердаке, или в подвале?

Где-нибудь еще?

Место, где держали Мата и женщину, почти наверняка стало и темницей, в которую Уэзли заточил теперь Кимберли, Билли и Конни.

Если они все еще живы.

Он взял их живыми. В противном случае я нашел бы их тела.

Взял живыми, чтобы они жили.

Мне не оставалось ничего другого, как верить в это.

Я должен был поддерживать в себе это убеждение, несмотря ни на что. Это была моя веревка над пропастью – только не такой мелкой, как та, что за водопадом. А такой глубокой, в которую падать целую милю. И стоит мне потерять опору, как я полечу вниз до самого дна с истошными воплями.

Они живы, твердил я себе. Надо только найти, где их держит Уэзли, освободить их и ликвидировать их мучителей.

И необязательно проделывать это в указанном порядке.

– Но с чего начать? – ломал я голову.

Найти кого-нибудь. Если не своих женщин, то, по крайней мере, Уэзли или Тельму.

– Подымайся и за дело! – приказывал я себе.

Но не мог сдвинуться с места.

Просто не мог заставить себя покинуть укрытие.

Потому что Тельма и Уэзли почти наверняка были где-то рядом, и если хоть один заметит, как я подкрадываюсь, я уже не смогу застать их врасплох.

И тогда, видимо, мне придется расстаться с жизнью.

Если это случится, я не просто стану покойником (чего я надеялся избегать как можно дольше), но и, как пить дать, утрачу последний шанс спасти своих женщин. А если уж я не смогу их спасти, тогда кто же?

Скорее всего я их единственная надежда.

Если не произойдет какого-нибудь чуда, которое принесет спасение извне, они останутся в руках Уэзли на многие недели, месяцы... а то и годы.

А может быть, и до конца жизни.

Ради них (а не ради самого себя) мне нужно быть предельно осторожным и не рисковать. Ни при каких обстоятельствах я не должен попасться в лапы обезумевшей парочки.

– А не смотаться ли к чертовой матери с этого острова за подмогой? – мелькнуло у меня в голове. Это напоминало бы трусливое бегство.