— Должны ли мы что-нибудь менять? — сказала она.

Лицо Мэри Эллен, освещенное луной, было совсем рядом. Я поцеловал ее в губы. Она нежно ответила на поцелуй. Мгновение мы были так близки, как когда-то в Венесуэле.

— Идем.

Мэри Эллен встала, прихватив бутылку за горлышко. Я последовал за ней в ее комнату. Зашуршала, спадая на пол, одежда. В сетку, натянутую на окно, бились мотыльки.

На следующее утро, когда мы, обнявшись, нежились в постели в жарких лучах солнца, пробивавшихся сквозь шторы, зазвонил телефон. Вызывал офис Мэри Эллен. Полчаса спустя она уже была на пути в Лондон. Все осталось по-прежнему.

Я допил первую банку пива и, не отрывая глаз от обоев, приступил ко второй. Спрашивал себя, не спуститься ли мне в бар отеля в поисках новых сведений и действий. Внутренняя борьба была в самом разгаре, когда зазвонил телефон. Я схватил трубку. Сердце колотилось слишком сильно.

— Эй! — сказал голос в трубке. Он принадлежал капитану Калликратидису. — Я не прочь поговорить с вами.

— О чем?

— Об освобождении меня от ответственности.

Я с облегчением вздохнул.

— Сейчас?

— Да нет. Я сосну. Завтра утром в семь, идет?

— Идет.

— Спокойной ночи, — сказал Калликратидис.

Теперь, когда мы были по одну сторону, он соблюдал тонкости этикета.

Этой ночью мой сон был крепок. В шесть часов утра я поднялся с кровати, принял душ и — в завтраке мне было отказано — вскочил в такси.

Стояло чудесное голубое утро. Благодаря ему даже Кардифф выглядел многообещающе. В такое утро легко было поверить, что Спиро Калликратидис разгласит информацию на «Трэнспортс Дренек» и «Данби Фрейт» и мы получим полномочия и предписания, которые позволят нам выявить подкупленных инспекторов и нечестные верфи, скатать весь этот грязный ковер и вывалить его на покрытые шелком колени господина Артура Креспи.

Груды угля отсвечивали на солнце синью, а металлический лом горел пурпуром, как императорская мантия. Мы въехали в портовые ворота.

— Черт побери! — воскликнул таксист. — Что еще там такое?

Территория перед нами представляла собой тусклое осушенное прибрежное болото, окруженное вышками и силосными башнями. Верхние конструкции судов торчали из портового бассейна, блистая на низком солнце, словно драгоценности. Над одним из судов чистую утреннюю голубизну неба запятнали клубы дыма. Это был «Милгон Свон».

— Скорей! — сказал я, словно каркнул.

Машина рванула вперед.

Дым поднимался над той частью судна, где расположены каюты. На набережной, весело мигая синими проблесковыми огнями, стояли две пожарные машины. С двух вытянутых лестниц поливали водой надстройку судна. Я вышел из такси. В воздухе резко пахло горящей краской, нефтью, резиной, раскаленным металлом.

Двое из экипажа неподвижно стояли и наблюдали.

— Что случилось? — спросил я.

— Каюты взлетели на воздух, — сказал один. Он был лыс и, похоже, вовсе не обеспокоен тем, что его судно горит.

— Где начался пожар?

— В капитанской каюте. У этого слабоумного, мертвецки пьяного артиста. А вам-то зачем знать? — посмотрел он на меня.

Я изобразил на своем растерянном лице вымученную улыбку.

— Все любят смотреть на огонь, — сказал я и отошел.

Дым рассеивался, оставляя над окнами черные как бы надбровные дуги. Пожарные спустились с лестниц. Два человека в дыхательных аппаратах и неуклюжих тяжелых ботинках взобрались на палубу и исчезли в дверях.

— Там есть кто-нибудь? — спросил я пожарного.

Он тяжело повернулся. Под его глазами виднелись темные мешки.

Я знал ответ еще до того, как он заговорил.

— Капитан.

— У него есть шансы?

Пожарный перевел взгляд на клубы дыма, ползущие из окон позади капитанского мостика.

— Не такие большие, — сказал он. — Вовсе не такие большие. Вы журналист?

Я достал из бумажника свою карточку. Это Джастин сочинил ее для меня. Завитушек на ней было больше, чем на двадцатифунтовой банкноте. Карточка гласила: «Господин Сэвидж. Специальный следователь компании „Ллойд“. Лондон». Документ был фиктивным, но производил впечатление на таких людей, словно пожар.

— Там только он один?

— Только капитан.

Мы ждали. Дым становился все менее густым и наконец иссяк. Слышалось потрескивание радио. Машина «скорой помощи», стоявшая возле пожарных автомобилей, распахнула свои задние дверцы. На палубе показались люди в дыхательных аппаратах. Они несли носилки, на которых лежало нечто, прикрытое одеялом. Почувствовался запах как бы топленого сала и сгоревшей одежды.

— Вот он, — сказал пожарный. — Бедняга.

Врач «скорой помощи» протрусил к носилкам и принял эстафету от пожарных. Один из них, в дыхательном аппарате, стянул свою маску, шатаясь, подошел к кромке набережной и склонился над полоской воды меж парапетом и бортом судна: его вырвало. Напарник был уже без маски.