Над ровными волнами заалел сквозь сизо-серое небо рассвет. Мы позавтракали хлебом с ветчиной, и я отправил Бьянку и Фрэнки вниз вздремнуть на парусиновом мешке. В поле нашего зрения появились три других парусника, ближайший — в паре миль позади. Я направил на него бинокль.

Лидировал «Уайт Уинг» Креспи.

Я спустился вниз, снял с крючка микрофон и связался с Джорджем, находившемся на верфи. Я сказал, что буду на слипе в восемь и попросил найти место для «Плаж де Ор». А затем добавил:

— О, да! Я приведу Тибо.

— Что?! — не понял Джордж.

Я закончил разговор, вызвал береговую охрану и сообщил, что где-то к юго-востоку от Бель-Иль они при патрулировании, вероятно, обнаружат поврежденную моторную яхту. Мне ответили, что уже установлен контакт и спущен водолаз, чтобы освободить запутавшиеся гребные винты. Яхта называется «Серика» и приписана к порту Святого Петра. Она идет в Ле-Сабль-де-Олонн своим ходом.

Я разъединился.

Надо было заканчивать гонку.

Над нами реял верхний летучий парус, поперек полотнища которого кроваво-красными буквами было начертано имя спонсора. Бьянка, Фрэнки и Ян нежились в кормовой части. Нам следовало бы быть «уставшими, но счастливыми».

Но... кто-то пытался прикончить нас.

К тому времени, когда показались белые широко расставленные опоры моста острова Ре, уже наступил серый туманный день и ветер почти стих. Мы бездельничали в узком проливе Бретон, ожидая, когда начнется прилив и перенесет нас через линию финиша. Грянул выстрел, послышались отрывочные приветствия, два вертолета кружились над нами.

Затем мы включили двигатель и поставили яхту на верфь Джорджа для ремонта. Команда направилась обратно в город, а я остался, долго беседовал с Джорджем, затем вернулся в ресторан. В четверть восьмого я сказал, что у меня назначена встреча со спонсором, и побрел на набережную.

Принадлежавшая ресторану легкая рыбачья плоскодонка покачивалась на воде. Сев в нее, я устремился из Старого порта в «Минимес».

Когда я проплывал вдоль северной стороны канала, яхты еще продолжали возвращаться с дистанции. В Старом порту затевалось веселье и любой, кто мог втиснуть корпус судна в мелкую бухту, имел возможность проникнуть туда, пока все было спокойно. Я направлялся в «Минимес»; на фоне розовеющего неба иголками дикобраза возвышались мачты. Я обогнул мол, проскользнул меж кессонами и привязал лодку у аквариума.

«Минимес» — это большой портовый бассейн. Был выходной, и множество отдыхающих тащилось вдоль понтонов с тележками запасов еды и экипировкой. Французы, в отличие от англичан и американцев, склонны пользоваться собственными лодками. Я натянул засаленную солнцезащитную кепку на глаза, поднял воротничок своего дождевика и потопал по серому бетону к проволочному ограждению Джорджа.

По ту сторону ограждения находилось кладбище брошенных судовых корпусов, валяющихся на боку и растерзанных на запчасти. Сквозь щели между корпусами я видел высокую мачту и сияющий черный борт судна «Аркансьель». Я вытащил из-под дождевика бинокль и обозрел слип. На часах было без пяти восемь. До моего якобы назначенного рандеву с Тибо оставалось пять минут. Я отступил под укрытие стоявшего невдалеке грузовика и наблюдал. Я ждал. Без трех минут восемь дверь конторы распахнулась и из нее с сигаретой во рту и с глубоко засунутыми в карманы грязного синего комбинезона руками вышел Джордж. С ним был еще один человек, в форменной одежде и шапочке с козырьком, с трудом удерживающий на поводке двух больших восточноевропейских овчарок.

— Вперед! — скомандовал Джордж и кашлянул.

Человек в форменной одежде выпустил овчарок. Огромные псы рванули через грязный бетон и, опустив носы, стали обнюхивать брошенные судовые корпуса. Один из них учуял человека возле грузовика, уставился на меня и оскалил зубы. Когда же осознал, что нахожусь по другую сторону ограждения, пристально посмотрел на меня укоризненным взглядом.

Тут второй пес отрывисто залаял, будто обнаружил что-то, мой визави повернулся и целеустремленным галопом побежал прочь. Джордж закричал.

— Взять! — орал он, задохнувшись кашлем.

Из-за судовых корпусов появилась фигура: высокий загорелый парень с развесистой, словно пальма, копной бутылочно-белокурых волос. Я е мог ощутить запах лосьона «После бритья», но понял, кто он такой. Парень бежал, словно атлет-олимпиец, а за ним гнались две большие восточноевропейские овчарки. Он, с побелевшими от ужаса глазами, несся прямо на ограждение, размахивая поднятыми вверх руками.

Парень был шагах в пяти от преследователей, когда бежавшая первой овчарка напряглась и, распрямившись в длинном прыжке, словно замедленная пружина, настигла его. Удар пришелся на плечи. Парень грохнулся наземь. Пес уставился на его лицо и зарычал долгим устрашающим рыком.

Повернувшись, я медленно зашагал к своей рыбачьей плоскодонке. Я увидел то, что хотел. Заведя мотор, я задумчиво порулил мимо ориентировочных указателей канала в направлении городских башен, рафинадно-розовых при заходящем солнце.

Единственным человеком, знавшим о моей мифической встрече с Тибо на верфи, был Джордж. Если, конечно, кто-нибудь не подслушивал мой разговор с ним с борта «Плаж де Ор».

А если подслушивал, то, весьма вероятно, не только этот, но и мой разговор с Фьюлла с северо-запада от Бель-Иль. Я тогда передал свои координаты. Так что кто угодно, находясь в быстроходной моторной яхте, мог поймать «Плаж де Ор» на экран радара и преследовать его до того самого места, где и произошел тот тяжелый случай. Мне припомнился «бип» радара непосредственно перед тем, как я задремал на сигарообразной койке. Все совпадало.