Когда тетя Салли ушла, Джоанна достала колоду карт и разложила пасьянс. Множество противоречивых чувств не давало ей покоя, и одним из них была злость. Злость на Люда, на тетю, на весь мир. Никто на свете не понимал, как она хотела ребенка и что ей пришлось пережить, теряя его.

В дверях показалась голова Доминика.

– Вот, решил заглянуть. Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, прекрасно, – не отрываясь от карт, ответила Джоанна.

– Как насчет джина? – спросил он, входя в палату.

– С удовольствием. Добавь тоник, два кубика льда и выжми лимон.

– Я имею в виду карточную игру «джин», – рассмеялся он.

– Нет, спасибо. Мне эта нравится.

Джоанна положила королеву пик на короля червей и поняла, что раздражение против Люда она невольно переносит на Доминика.

– Понятно. Так вот чем занимается такая непослушная девочка, как ты, в таком месте, как больничная палата!

– Мне очень жаль, – резко отозвалась она, и вдруг слезы градом покатились у нее по щекам.

– Это ужасная потеря, страшное разочарование. Я знаю, моя дорогая, как это больно, как разрывается от этого сердце.

– Пойми, я была беременна, и вдруг… нет, – шептала она, заливаясь слезами.

Доминик взял стул и присел возле ее кровати. Он молчал, но Джоанне было легче и спокойнее в его присутствии. Она не ощущала себя такой одинокой, всеми покинутой и была благодарна ему за то, что он не пустился утешать ее тем, что пройдет время и у нее еще будут дети. Когда несколько минут спустя Джоанна взглянула на Доминика, то увидела в его глазах слезы.

– Когда я был женат, мы тоже потеряли ребенка, – смущенно объяснил он, перехватив ее взгляд.

Такое проявление чувства вызвало у Джоанны настоящую истерику. Она разрыдалась в голос и прижалась к плечу Доминика. Он взял себя в руки и обнял ее как врач и друг, а не как мужчина, влюбленный в женщину, которой необходима его поддержка.

Доминик не стал говорить Джоанне о том, что его жена Алексис, опасаясь за свою фигуру танцовщицы, сделала аборт, не посоветовавшись с ним и даже не поставив его в известность, и что он до сих пор не может простить ей такого предательства.

Разумеется, ситуация Джоанны была безвыходной. Доминик заходил к Надин и из разговора с ней понял, что Джоанна утаила от сестры правду. Такое проявление великодушия лишь возвысило Джоанну в его глазах.

Утром, когда доктор Хэллоран осматривал Джоанну в последний раз перед операцией, появился Доминик.

– Тебе, должно быть, надоели доктора, поэтому я зашел лишь на минуту пожелать тебе удачи.

– Нам всем понадобится удача, – мрачно заявил Мак, входя в палату. – Почему, черт побери, вы не сказали мне, что хотите, чтобы ваша сестра думала, будто у вас случился выкидыш?

– Неужели вы сказали ей правду, доктор Мак! Я же оставила для вас сообщение с просьбой зайти сначала ко мне!

– Да, но я получил его слишком поздно. Первый раз в жизни сталкиваюсь с близнецами, которые ничего друг другу о себе не рассказывают.

– А в чем проблема? – спросил Доминик.

– Проблема в том, что Надин опять отказывается от почки сестры. Она в истерике. Вы обе меня с ума сведете своими выходками!

– Уходи! – крикнула Надин, увидев на пороге палаты сестру. – Уходи, я не могу тебя видеть.

– Дини, я просто не хотела расстраивать тебя, поэтому не сказала правду. Пойми, я хочу, чтобы тебе пересадили мою почку, потому что люблю тебя.

– Нет! – воскликнула Надин. – Нет! Ты не можешь любить меня! Ты перестанешь меня любить после того, как узнаешь, как подло я поступила с тобой. – Она разрыдалась, закрыв лицо руками.

Джоанна присела на край постели и с замиранием сердца приготовилась выслушать признание сестры.

После того как Джоанна и Люд вернулись с Гавайских островов и между сестрами произошла ссора, Надин вскоре взяла себя в руки и с головой ушла в работу.

– Ты в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась Ферн, столкнувшись с Надин на студии.

– Ларингит прошел, горло не болит, и я снова в состоянии проговаривать реплики. Что касается остального, то я чувствую себя дурно и выгляжу соответственно. Больше нет вопросов?

Ферн не показалось, что Надин выглядит как-то уж особенно плохо, но если она набросилась на нее с порога, значит, действительно огорчена. Люд уже был в студии и работал со сценаристом и дизайнером. Обе женщины проводили его ненавидящими взглядами.