Ее можно было понять: она очень надеялась на операцию, которая сорвалась по такой досадной причине. К тому же Надин страшно переживала, что фильм досняли без нее. И в такой ситуации еще один несчастный случай! Джоанна подумала, не оказалась ли Надин во власти каких-то темных сил, и сама испугалась своей мысли.

Она не заметила, как наступило утро. В половине восьмого пришла миссис Уилсон.

– Вы просидели здесь всю ночь, бедняжка? Как миссис Баррет?

– Я не знаю. Сейчас позвоню.

Дети заворочались в постели, Джоанна поцеловала их и пожелала доброго утра.

– Мама? – сонно жмурилась Кейт.

Джоанна промолчала, ласково прижав девочку к груди.

– Мама в больнице, – серьезно объяснил Джефф.

Джоанна приласкала и его, понимая, что Джефф старается держать себя в руках, как взрослый, и именно поэтому нуждается в поддержке более, чем его сестра.

– Она спит, – позвонив в клинику, сообщила Джоанна миссис Уилсон.

Женщины молча переглянулись. Чтобы сделать выводы о состоянии Надин, информации было недостаточно. Джоанна решила немедленно отправиться в клинику и выяснить все лично. В дверях ее задержал звонок домофона.

– Это мистер Баррет. Он уже поднимается, – сказала миссис Уилсон.

Джоанна осталась, чтобы дождаться Карла, и, когда он позвонил в дверь, открыла ему.

– Привет, – холодно поздоровался он и направился в гостиную. – Они готовы?

– Подожди, Карл. Случилось несчастье.

– Джоанна, о чем ты? – Он остановился в недоумении.

Она рассказала ему о случившемся, наблюдая за тем, как суровеет его лицо, а глаза затуманиваются гневом.

– Она сама во всем виновата, разве не так?

– Надин знала, что ты приедешь сегодня?

– Конечно. Я только что с аэродрома. Собираюсь отвезти детей на несколько дней к своим родителям во Флориду.

– Это очень кстати. Они скучают без тебя и ужасно огорчены тем, что случилось с матерью.

Джоанна чувствовала себя неловко в присутствии Карла с того самого дня, когда узнала, что он стал любовником Надин. Ей хотелось поскорее уйти, но она должна была собрать детей в поездку.

– Ты выглядишь усталой и расстроенной. Береги себя и дай мне знать, как Надин, – сказал Карл и написал ей телефонный номер на своей визитной карточке.

Неожиданно он склонился и поцеловал ее в щеку, что делал крайне редко. Джоанна смутилась, но громкие голоса детей вывели ее из мгновенного замешательства:

– Папа, папа!

В больнице ей разрешили увидеть Надин всего на несколько минут. Хотя Джоанна заранее приготовилась к худшему, зрелище, представшее ее взору, потрясло ее до глубины души. Надин была в сознании, ее губы как будто утончились и стали бескровными. До пояса ее закрывало одеяло, снаружи оставались перебинтованные руки и грудь. Сестры с минуту молча смотрели друг на друга.

– Довольно глупо, правда? – слабо улыбнулась Надин.

– Да, глупо, – эхом отозвалась Джоанна и убрала со лба Надин выбившуюся прядь волос. – Тебе очень больно?

– Нет. Меня накачали допингом. Если я выживу после всей этой истории, то наверняка стану наркоманкой. Хорошо еще, что лицо не обожжено. А то дети не узнали бы меня.

– Дети в порядке. Слава Богу, они при этом не присутствовали. Я ночевала с ними в твоей комнате. Утром приезжал Карл и забрал их.

– Хорошо. А я совсем забыла о нашем с ним уговоре. Он очень кстати объявился.

Медсестра прервала их беседу, попросив Джоанну покинуть палату.

Джоанна стала звонить Люду, но не застала его ни дома, ни на работе. Тогда она набрала номер офиса Эда Стормана и оставила сообщение.

Затем она отправилась в кабинет доктора Мака, который хотел ее видеть и просил зайти после свидания с сестрой. Она нашла врача в мрачнейшем расположении духа.

– Сюда едут доктор Грэм и доктор Хэллоран. Мы проведем консилиум.

Они не заставили себя долго ждать. Мак уселся в кресле напротив коллег и таким образом, чтобы видеть лицо Джоанны.

– Надин перенесла ожоги первой и второй степени тяжести на большой поверхности тела. В такой ситуации доступ к сосудистой системе невозможен, а значит, невозможен и диализ.

Мак помолчал, выжидая, пока смысл его слов дойдет до всех присутствующих.

Джоанну охватил смутный страх, неясный, как голос Мака, который, казалось, доносился откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды.

Мак рассказывал – преимущественно Джоанне – о том, что происходит с организмом человека, когда кровь не очищается ни через почки, ни посредством машины для гемодиализа.