Наконец она оказалась на опушке и увидела перед собой ровную дорогу и мост. В ней вспыхнула надежда на спасение. Девушка бежала из последних сил, но, оказавшись на середине моста, заметила скачущего навстречу всадника. На нем была алая с белым ливрея слуг замка. Путь вперед был отрезан. Санча замерла на месте и, оглянувшись, к ужасу своему, увидела еще троих мужчин, бежавших от леса к мосту. Она стояла обессиленная, с трудом переводя дыхание. Ноги ей не повиновались; в голове помутилось от страха, из груди рвались рыдания: «Нет, нет, я не дам им схватить меня!»

Женщины и дети на берегу речки увидели только, как на перилах моста появилась молодая девушка, помедлила немного и бросилась вниз. Темная вода сомкнулась над ее головой.

Пронзительные вопли взорвали умиротворенный покой сияющего весеннего утра. Женщины и одетые в лохмотья ребятишки метались вдоль берега, зовя на помощь. Неизвестно откуда, словно по волшебству на берегу появились двое мужчин и, преодолев заросли камыша, нырнули в воду. Мгновение спустя за ними, вздымая брызги, последовал еще один. Мужчины выныривали, жадно хватали воздух, перекликались и ныряли вновь, ища в темной воде девушку в порванной ночной рубашке.

Всадник на мосту спешился и перегнулся через перила, чтобы лучше видеть разыгрывавшуюся драму. Спустя несколько мгновений, показавшихся вечностью, самый настойчивый из ныряльщиков, в очередной раз показавшийся на поверхности, закричал:

– Есть, есть! Я нашел ее! Помогите мне!

Человек на мосту, не отрываясь, внимательно наблюдал за тем, как пловцы повернули обратно к берегу, поддерживая девушку. Люди на берегу с радостными воплями бросились им навстречу и столпились вокруг, когда спасенную Санчу, бывшую без сознания, положили на топком берегу.

Придя в себя, Санча долго кашляла и никак не могла отдышаться. Дрожа от холода, она непонимающим взглядом обводила чужие лица, склонившиеся над ней. Чьи-то руки подхватили и подняли ее; Санча слабо шевелила губами, но голос ей не повиновался. Казалось, она видит перед собой холодную тьму, которая сомкнулась вокруг нее, и, так и не произнеся ни слова, девушка снова потеряла сознание.

– Бедное дитя, – тихо сказала одна крестьянка другой, глядя, как мужчины с беспомощной Санчей на руках взбираются на крутой берег.

– Они говорят, что она сошла с ума, – сообщил собравшимся скатившийся с откоса мальчишка, присоединяясь к толпе у воды. – Что в нее вселился дьявол, – добавил он, корча дурацкую рожу и приплясывая, приставив пальцы к голове, будто рожки.

Полная женщина наградила его увесистой оплеухой:

– Замолчи, варвар, пока дьявол тебя не услышал!

– Твоя правда, соседка, – поддержала ее другая. – Нечистый любит балаболов и бестолочей!

Вскоре после событий, разыгравшихся у моста, Томас Суинфорд услышал в тесном дворе Виндзорского замка, окруженного высокими стенами, цоканье копыт. Он подошел к узкой амбразуре окна, чтобы узнать, кто приехал. Солнце золотило мощный камень амбразуры, в которую вливался прохладный, напоенный ароматами весны воздух. Внизу слуги столпились вокруг Бернарда, который сидел на лошади, поддерживая одной рукой обмякшее тело девушки. Кто-то из слуг поспешил прикрыть ее плащом.

Вздох облегчения вырвался из широкой груди Суинфорда.

– Слава Богу! – воскликнул он. – Ее все-таки нашли!

Бывший тут же в комнате Маркус Кроул, знаменитый лекарь, состоявший на службе у Генри Болинброка, быстро подошел к окну. Взглянув на девушку, он нахмурился.

Санча была без сознания. Ее безжизненное тело на руках Бернарда встревожило лекаря.

Суинфорд тоже не понял, что произошло. Он сдвинул густые брови и пробормотал себе под нос:

– Что это с ней?

Кроул не стал тратить времени на разговоры, резко повернулся и поспешно покинул комнату. Суинфорд последовал за ним.

Внизу у дверей стояли и перешептывались служанки, испуганно расступившиеся при их приближении. Вошли мужчины; впереди ступал Бернард с Санчей на руках. Служанки смолкли, глядя на ее мокрую, испачканную в глине ночную рубашку, с которой капала вода, на всегда сиявшее свежестью, а теперь серое, без кровинки лицо. Вьющиеся черные волосы Санчи спутались, губы посинели от холода.

– О Господи! Да она никак умерла! – прошептала одна из служанок.

– Попридержи язык! – строго прикрикнул Кроул, оттолкнул ее и коснулся пальцами шеи Санчи, нащупывая пульс.

Мужчины виновато переминались у дверей.

– Мы ничего не могли поделать, – оправдывались они, теребя шапки. – Она бежала так, словно ей черти пятки поджаривали.

Бернард с бесчувственной Санчей на руках кивнул головой.

– Это чистая правда, – проговорил он скрипучим голосом. – Мы уж было поймали ее, так она возьми и прыгни с моста. – Руки у него начали затекать под тяжестью Санчи, и он перехватил ее поудобней. – Мы ее сразу вытащили, – бормотал он, заикаясь и со страхом глядя на хозяина, как провинившийся пес.