— Спасибо, Элвин, но я действительно…

— О, я абсолютно безвреден. — Элвин Кейн опять подмигнул Дэви. — Спроси любую куколку в городе. Да хоть всех.

Дэви встал.

— О'кей, Кейн, — сказал он.

Эмили тут же вскочила:

— По-моему, вы тут все мучаетесь от жажды. Линда, сбегай в дом, достань из холодильника виноградный пунш.

— Кейн, ты что, не понял? — сказал Дэви. — Проваливай.

Кейн уставился на него с глупым видом.

— Лучше иди, Элвин. — Линда попробовала сгладить ситуацию. — Дэви еще не вполне поправился, чтобы поддержать компанию…

— Но он же… он велел мне… — бубнил Элвин, постепенно багровея. Потом прохрипел: — Знаешь, ты, герой, что я бы сейчас с удовольствием сделал?

— Ну что? — Дэви шагнул к аптекарю, но сразу остановился и посмотрел на свои руки. Они тряслись, как листья на кустах сирени под верандой.

Тальбот Фокс выпрямился.

Элвин Кейн бешеным взглядом смотрел на капитана Дэви Фокса.

Накал страстей прямо-таки итальянский. Перекосившись от ярости, Кейн кинулся по дорожке к машине.

— Дэви, дорогой. — Линда просила, умоляла.

Дэви ушел в дом.

— Подожди минуту, Линда, — решительным тоном распорядилась Эмили. — Тальбот, выключи свое радио.

Тальбот послушался без обычных протестов.

— Настала пора нам посмотреть в лицо этой беде, — спокойно продолжала Эмили. — Бесполезно делать вид, что все хорошо. Как нам быть с Дэви?

Линда, обхватив столб веранды, невидящим взглядом уставилась через омытую лунным светом лужайку на старую яблоню, которой они с Дэви доверяли свои секреты, когда были детьми.

— Лис болен, сомнений нет, — сказал Тальбот, качая головой. — Я-то думал, он отрезал это дело от себя, но сдается мне, он еще больше увяз. Не знаю, Эмили.

— Я чувствую, что Дэви… ох, что-то он скрывает, — нахмурилась Эмили.

Муж выразительно посмотрел на нее:

— Да вот то самое!

Линда крутанулась юлой:

— Что — то самое?

— Старую беду. Сейчас до меня дошло. Сердечко мое, о чем я всегда говорил? С тех пор как Дэви вернулся, я то и дело ловлю его на том, как он таращится в ту сторону. На дом Баярда. Прямо одолел его этот дом!

— Дом… Баярда? — Эмили бросила туда опасливый взгляд. Он так и стоял рядом — пустой дом, откуда двенадцать лет назад Тальбот привел к ним мальчика Дэви.

— Я всегда говорил, что это ошибка, что нельзя им жениться, Лин и Дэви, — бросал тяжелые, как валуны, слова Тальбот Фокс. — Я понимал, что Дэви не сумеет вычеркнуть прошлое.

— Все не так! — крикнула Линда. Она побледнела, как трава под луной.

— А что же еще… — Тальбот растерянно сморгнул.

— Ах, Тальбот, Тальбот, — запричитала Эмили.

— Даже обсуждать это не хочу! — И Линда убежала в дом.

Он плывет по реке густой и красной, как томатный сок, плывет быстро, мощными гребками, полный рвущейся из горла радости, но скоро начинает злиться, потому что она пляшет перед самыми его пальцами, а он никак до нее не дотянется, сколько бы ни старался. Открыв рот, чтобы окликнуть ее, он хлебнул из потока и понял, что это не томатный сок, а что-то соленое, крепкое, резкое и острое на вкус.

И вот уже Лью Бинкс лежит и кашляет у его ног, а снизу из колючек ведут пулеметный огонь миллионы японцев, и все пули летят в скалу, образуя сплошной тоннель живого металла, поднимая вокруг них каменные осколки и завывая… И вдруг Дэви видит, как один японец встает и шагает прямиком к скале, улыбаясь, приветливо кланяясь и стреляя от бедра на ходу. Тогда Дэви приподнялся и бросил в него камнем, но камень свободно пролетел сквозь его тело, а японец все идет себе и идет, и по мере его приближения Дэви увидел, что у японца-то лицо Элвина Кейна. Кейн подходил все ближе, улыбаясь, расшаркиваясь и постреливая, и руки Дэви начали чесаться, трястись и…

Дэви открыл глаза.

Он был в тюрьме. Над ним висела серебряная решетка.

Прогоняя сон, он сел на кровати. Порыв ветра проник сквозь жалюзи, серебряная решетка на потолке заколыхалась с ними в такт и снова застыла в неподвижности.

Он не мог справиться с руками. Их трясло просто жестоко. А внутри еще эти колючие пузырьки.

Скорчившись на кровати, он чувствовал жар простыни, липнущей к телу. Пот каплями стекал по щекам, по груди и по спине.

Он буравил глазами ладони, пытаясь разглядеть пузырьки и унять дрожь.