Зосима будто подслушал то, о чем я думаю. Сокрушенно прокашлявшись, он потихоньку поплелся к выходу. Каролина продолжала мыть посуду. Похоже, по третьему разу.

– Ну, и как быть с тобой? – спросил я Каролину, намереваясь окончательно прояснить наши отношения, пользуясь удобным случаем. – Так сказать, в свете вновь открывшихся обстоятельств.

– Никак, – коротко ответила девушка, не оборачиваясь.

– Э, не скажи… Ведь теперь ты можешь оказаться главным бациллоносителем сибирской язвы. И уж, по меньшей мере, должна в обязательном порядке пройти врачебный контроль.

– И не подумаю!

– Это твое личное мнение. Но есть и другая сторона, которой вовсе небезразлично с кем ей придется общаться. Я вовсе не горю желанием загреметь под фанфары. Для начала мне нужно хотя бы жениться и завести потомка, продолжателя рода. Все должно быть так, как гласит народная мудрость. Мужчина обязан посадить дерево, построить дом и вырастить наследника. Будем считать, что первые два пункта – с известной натяжкой – я выполнил. А вот третий – увы. На небесах мне не простят, если я из-за мягкосердечия не исполню свой гражданский долг.

– Ты меня выгоняешь?

– Кто тебе такое сказал? По-моему, все наоборот – это ты выразила желание убраться отсюда поскорее. Я просто не имею права препятствовать в этом, вполне естественном, намерении.

Каролина резко обернулась. В ее глазах снова появились слезы, а лицо стало пунцовым от с трудом сдерживаемого бешенства. Она не меньше минуты пожирала меня злобным взглядом, но все-таки сумела сдержать первый порыв и ответила, тщательно подбирая слова:

– Извини… я была не права. Этого достаточно?

– Для чего именно? Если извинения относятся к твоему хамскому поведению, то считай, что они приняты.

Но что касается твоего дальнейшего пребывания в моем убежище – это еще как посмотреть. Я так понимаю, твои слова означают просьбу не выставлять тебя за порог. А то у меня давно руки чешутся.

– Я сорвалась! Думаешь легко торчать в погребе днем и ночью!?

– Человек – хозяин своей судьбы. Я не очень согласен с этим утверждением, но в нем что-то есть. Ты сама загнала себя в тупик. Я не собираюсь быть твоим судьей, однако запомни: мне лишние хлопоты совершенно не нужны. В сложившихся обстоятельствах ты должна вести себя тише воды, ниже травы. А свой норов можешь показывать Ильхану… когда он тебя найдет.

Мои слова были безжалостны. Я это понимал. Но не мог и не хотел останавливаться. Потому что положение становилось чересчур серьезным. Это я начал ощущать всеми фибрами души.

А в таких обстоятельствах нужно действовать решительно и, главное, согласованно. И мне, несмотря на то, что я высказывал девушке, почему-то вовсе не хотелось, чтобы она попала в лапы к своему муженьку. Ну вот не хотелось – и все тут.

– Понятно, о чем я говорю? – Я смотрел на Каролину жестко и требовательно.

Она неожиданно успокоилась. И с легким презрением, но, изображая покорность, ответила:

– Я буду вести себя хорошо. Если хочешь… стану твоей наложницей. Все, что угодно, только не прогоняй. И ничего не говори врачам по моему поводу.

– Хочешь сохранить инкогнито?

– Конечно.

– Боюсь, это не удастся.

– Почему?

– Вернее, уже не удалось. О тебе расспрашивали…

Я так и не довел до сведения Каролины о необычном интересе, проявленном к ее персоне оперативниками Усольцевым и Саидовым. Зачем ей лишние волнения? Но теперь она должна это узнать. Чтобы запрятала свое ретивое куда подальше.

Зосима все-таки не рассказал ментам, как появилась Каролина на нашем "острове". Он открещивался от девушки, как только мог. Зосима поведал оперативникам, что встретил ее даже не на станции, а в лесу, по дороге в деревню.

Такая откровенная ложь далась ему с трудом, но он в своих утверждениях стоял, что называется, насмерть.

Я не без ревности подозревал, что Зосима не столько боялся за возможные последствия своих, не очень правдивых, "откровений" представителям власти, сколько переживал за дальнейшую судьбу девушки.

Похоже, Каролина здорово запала в душу старику, и он готов был ради нее на многое.

– Кто?

Каролина даже не спросила – выдохнула. Ее затрясло мелкой дрожью, и, чтобы успокоиться, она прикусила нижнюю губу.

– Менты.

– П-почему?.. – Она начала заикаться.

– Вопрос, что называется, на засыпку. На него есть ответ в двух вариантах. Как минимум. Первый: оперы могли посчитать тебя подругой того мужика, которого нашли Коськины в лесу. Этот вариант угрозы не несет. А вот второй… Я думаю, что твой муженек мог поставить на прокорм какого-нибудь высокопоставленного сотрудника милиции. И тебя ищут не только люди Ильхана, но и правоохранительные органы.