Не долго думая, я дал по распахнутому лифту автоматную очередь. Не глядя. Оттуда донеслись крики, но я по запарке сообразил, что они значат, только тогда, когда дверь автоматически закрылась и громоздкая конструкция пошла со скрипом вниз.

Кричали "Не стреляйте!", "Мы безоружные!", "Нас заставили!" Я посмотрел на своих друзей и по их глазам понял, что они тоже поняли, какая трагедия только что случилась. Меня даже в жар бросило.

Ильхан, волчара позорный, сразу не послал своих бойцов, а прикрылся или служащими подпольной фирмы, которые могли и не знать истинного положения вещей, или обитателями одной из камер "обезьянника" (можно было предположить, что мы не единственный улов подручных турецкого диверсанта).

– Вентиляция! – просипел через противогаз секретарь. – Включите вентиляцию! Кнопка за вашей спиной! – Это он обращался ко мне.

Я быстро нашел большую кнопку зеленого цвета, и мощные вентиляторы за считанные секунды очистили воздух в приемной.

– Посмотрите на индикаторы, – снова сказал референт. – Они там же, где и кнопка, на общей панели. Если не горит красный свет, значит, противогазы можно снять.

Красная лампочка не горела, и я, вздохнув с облегчением, стянул с головы влажную от пота резину. Моему примеру последовали и остальные. Все были подавлены и старались не смотреть друг другу в глаза.

Я тоже переживал, но не сильно: в моей прошлой жизни мне уже приходилось совершать поступки, от которых и не пахло общечеловеческой моралью. А потому, вместо стенаний и сожалений по поводу случившегося, я надел на себя маску холодной невозмутимости и спокойствия.

– Нужно переходить к активным действиям. Первое сражение мы выиграли, – я намеренно не стал говорить, какой ценой, – но не за горами и другие. Кто знает, что они придумают в следующий раз.

– А что мы можем им противопоставить? – с истерическими нотками в голосе спросила Каролина.

– Смекалку, – коротко ответил я. – Принимаемся за работу. Все сейфы бросаем в шахту лифта. Оттуда исходит главная опасность…

Мы завалили лифтовый колодец очень быстро. Кроме сейфов, я на всякий случай приказал побросать туда и шкафы. Наш номер удался. С радостным удовлетворением мы слышали, как завывали моторы подъемного механизма лифта, но неуклюжая коломбина даже не сдвинулась с места. Наверное, тяжелые сейфы что-то там заклинили.

– Не мешало бы перекусить, – сказал я, чувствуя, как кишки в животе заиграли марш. – Нам нужны силы.

– Я согласна! – быстро отозвалась Каролина.

– Тогда накрывай на стол. А мы тут подежурим.

Я уже знал, что в кабинетах стояли холодильники, забитые продуктами и разнообразными прохладительными напитками под завязку. Что и требовалось доказать.

Люблю запасливых людей.

Поели мы быстро и плотно. А затем с огромным удовольствием закурили: в кабинете Ильхана нашлись кубинские сигары самого высокого качества. Это был полный балдеж. Наверное, так когда-то выглядело исполнение последнего желания идущего на эшафот, подумал я некстати.

– А что теперь? – осторожно обратилась ко мне Каролина, которую молчаливо поддержали Зосима и Пал Палыч.

– Соберемся с силами и пойдем на прорыв, – сказал я безмятежно.

Какими словами можно рассказать человеку, что его в ближайшем будущем ожидает смерть? Как настроить фактически приговоренного к высшей мере на встречу с вечностью? Каким образом донести до него мысль, что он должен сражаться до конца, потому как даже в самой тупиковой ситуации может появиться спасительный выход?

Я никогда не был хорошим психологом. Мне трудно понять внутренние порывы людей, у которых уровень интеллектуального развития находится на более высоком или более низком уровне. Я – середняк. А потому и поступаю, сообразуясь только со своим, весьма примитивным, мироощущением и представлениями о нравственности. Да воздастся каждому по вере его…

В данный момент я знал почти наверняка, что уйти нам не позволят. Ни под каким видом. А это значило, что придет время, и мы примем последний бой. И мне очень хотелось прихватить с собой на тот свет Ильхана и еще добрый десяток его псов. Умирать надо с толком.

– Бред! – фыркнула Каролина; по-моему, сытная еда и сто грамм виски возвратили ей уверенность в себе. – Едва мы высунем носы в тоннель, из нас сделают дуршлаг.

– Кто тебе сказал, что мы пойдем через тоннель?

– Так ведь выход только один… – Каролина смотрела на меня с удивлением.

– Как сказать… Такие комплексы без запасных выходов раньше не строили. Можешь мне поверить.

Возможно, тоннелей, ведущих на поверхность, даже не два, а больше. Ну-ка, развяжите парня. Нужно с ним потолковать.