— Я тоже работал на лорда Кромвеля, — заявил он. — Мне доводилось иметь дело с монастырскими осведомителями, и я могу проверить, говорите вы правду или лжете.

В затравленном взгляде повара мелькнуло облегчение. Несомненно, объявив себя осведомителем, он не погрешил против истины.

— Прошу вас, сэр, помогите мне! — взмолился он.

— Если вы были осведомителем, значит, посылали письма в ведомство лорда Кромвеля. Вы что, умеете писать?

— Мой брат умеет, сэр. Он писал с моих слов.

— И куда же вы направляли свои письма?

— В контору мастера Бивейтера, главного викария Вестминстера, — с готовностью заявил повар. — Для передачи мастеру Уэллсу.

— Этот человек говорит правду, — сказал Барак, обернувшись к нам. — Он действительно собирал сведения для лорда Кромвеля.

— Возможно, с тех пор он успел переметнуться к папистам, — не отступал Редвинтер.

— Все может быть, — пожал плечами Барак. — Да только этот малый явно трусоват и вряд ли годится в заговорщики.

— К тому же у нас нет никаких доказательств того, что он является отравителем, — подал голос я. — Так что вы, мастер Редвинтер, не имеете законного права подвергать этого человека пыткам. Пока его следует держать под арестом, хотя я убежден, что к отравлению он не имеет ни малейшего отношения. Но от допроса с пристрастием я прошу вас воздержаться. Обо всем случившемся я незамедлительно сообщу сэру Уильяму Малевереру.

— А что, если отраву заключенный получил вовсе не с едой? — предположил Барак.

— Это вполне вероятно, — кивнул я. — Вы должны рассмотреть все возможные версии, мастер Редвинтер, и я сделаю то же самое. После разговора с сэром Уильямом я сразу вернусь сюда.

Стоило выйти во двор, ветер, успевший за это время еще усилиться, бросил мне в лицо брызги ледяного дождя; опавшие листья вихрем носились по двору. Редвинтер, с потемневшим от ярости лицом, спустился вслед за нами.

— Напрасно вы суетесь не в свое дело, сэр! — прошипел он, схватив меня за руку повыше локтя. — Вам поручено заботиться об арестанте, и только! Этим и будьте любезны ограничиться!

— Вы не имеете никакого права заниматься расследованием, — хладнокровно ответил я. — Оно находится в ведении сэра Уильяма.

Редвинтер, злобно сверкнув глазами, сжал мою руку еще крепче.

— Потише, сэр, — сказал Барак, коснувшись его плеча.

Редвинтер наконец выпустил меня и произнес с натужным смехом:

— Вижу, я был прав. Вы настолько трусливы, что постоянно нуждаетесь в защитнике. Вас ведь зовут Барак? — спросил он, вперив взгляд в моего помощника. — Еврейское имя, из Ветхого Завета.

— С образованным человеком всегда приятно поговорить, — ухмыльнулся Барак.

— Видите вон ту башню, на которой болтается Эск? — язвительно улыбнувшись, вопросил Редвинтер. — Да будет вам известно, раньше на ее месте стояла другая, деревянная. Но несколько столетий назад жители Йорка, доведенные до отчаяния происками алчных жидов, схватили их и сожгли в этой башне живыми. Согласитесь, для такого благого дела и башни не жалко.

С этими словами он повернулся и пошел прочь. Барак побледнел как полотно. Настал мой черед поддержать его, сжав его руку.

— Вот каналья! — выдохнул Барак.

— Полностью с вами согласен. Но сейчас он чувствует, что земля у него под ногами качается, и это приводит его в бешенство. Он умеет лишь заковывать арестантов в цепи, мучить и пытать их. А распутать хоть сколько-нибудь сложное дело не в состоянии. И поэтому он из кожи вон лезет от злости. А дело, надо признать, не из легких, — заметил я, покачав головой. — Не представляю, каким образом кто-то ухитрился отравить заключенного, с которого Редвинтер не спускает глаз. Впрочем, пусть над этим ломает голову Малеверер, — заключил я с глубоким вздохом.

На этот раз Малеверер сразу изволил нас заметить. Он восседал за письменным столом, заваленным бумагами, откинув свою большую косматую голову на спинку кресла.

— Господи боже, эти двое взяли за правило приносить мне дурные новости, — пророкотал он, едва мы вошли. — Не говорите только, что этот мерзавец Бродерик находится при последнем издыхании.

Я принялся подробно повествовать обо всем произошедшем в замке. Во время моего рассказа Малеверер беспрестанно крутил в своих толстых волосатых пальцах кусок красного воска, предназначенного для запечатывания писем. Когда я смолк, он несколько раз провел рукой по своей окладистой бороде, словно причесывая ее невидимым гребнем.