Под спиной заскрипела кровать, и Жанна провалилась в вязкую тьму. Здесь не было боли, зато оказалось очень жарко и душно. Она буквально задыхалась.

Через некоторое время тьма исчезла, сменившись объемной картиной. Жанна висела над огромной, уходящей во все стороны до горизонта, равниной. Колыхалась на ней изумрудная высокая трава, и торчали из нее странные металлические сооружения, напоминающие маленькие пагоды. Они были разного цвета и размещались по зеленому ковру совершенно беспорядочно.

Не успела Жанна как следует удивиться, как горизонт окрасился багровым. С непостижимой быстротой появилась из-за него стена оранжево-алого огня. Она шла по равнине, оставляя позади угольную плешь. Пагодоподобные сооружения при появлении пламени начали перемещаться. Одни объединялись в группы, другие медленно пятились, словно надеясь убежать.

Но спастись не удалось никому. Стена пламени прошла под Жанной, едва не коснувшись ее ног, и внизу осталось безжизненное пожарище, испещренное там и сям грудами расплавленного металла. Запах гари лез в ноздри.

Страшная картина вызвала такой ужас, что Жанна закричала. Вернее, попыталась это сделать. Из раскрытого рта не вырвалось ни звука, и Жанну от крика лишь развернуло. Лицом к темноту небу, что оскалилось в ответ щербатой ухмылкой громадного белесого месяца…

Из видения она вынырнула на той же кровати, мокрая от пота. Сердце колотилось в груди обезумевшей рыбой в осушенном аквариуме, и очень хотелось курить. За окном плескался мутный рассвет.

Со скрипом отворилась дверь, и вошел врач – седой представительный мужчина лет сорока. За ним следовала медсестра с папочкой.

– Ага, очнулись, голубушка? – сказал врач, весело сверкая глазами из-под очков. Аура его сияла теплыми тонами, говоря о добром и мягком характере.

Жанна криво улыбнулась.

– Так, Ирочка, что у нас здесь? – обратился доктор к медсестре, и та сноровисто выудила из папки историю болезни.

– Вот, Семен Алексеевич.

– Так, так, – качал головой врач, и улыбка его становилась все более натянутой, пока не пропала совсем. – Серьезные повреждения, ага, перелом… так… угу…

Он поднял голову и посмотрел на Жанну серьезно:

– Что же, голубушка, – сказал спокойно, без деланного оптимизма. – Дела ваши плохи, и даже не знаю, сможете ли вы ходить. Месяц точно придется лежать.

– Это мы еще посмотрим, – с яростью ответила Жанна. – Я сама себя из койки вытащу. Только дайте мне сигарету!

– Ну что, никак? – спросил Сергей у ученика, что уже полчала пытался погасить свечу, стоящую на столе в противоположном конце комнаты.

– Не выходит, – уныло пробасил молодой Постигающий, разминая затекшие кисти.

– А ты попробуй еще разок! – настойчиво сказал Сергей. – И помни, что бьешь не рукой, а животом. Импульс должен начинаться именно оттуда, из второй чакры.

Ученик вздохнул, и вновь принялся размахивать руками, посылая энергию к крошечному кусочку пламени. Огонь лишь слегка колебался, но гаснуть упорно не желал. Сергей некоторое время с улыбкой наблюдал за потугами Постигающего, вспоминая собственные муки с этим несложным упражнением, а затем закрыл глаза и расслабился.

Зима тянулась гнилая, на удивление переменчивая. Жуткие морозы сменялись сырыми оттепелями, а затем наступал черед свирепых ветров и метелей. В глуши, посреди леса, подобные перепады ощущались гораздо сильнее, чем в городе, но Сергей не жаловался. В Баковке он обрел давно потерянное ощущение безопасности. Жизнь в небольшой общине шла размеренно, без неожиданностей, и за исключением работ по хозяйству, от которых не был освобожден даже Иерарх, состояла из разнообразных магических практик.

Иногда ученики ездили в ближайший городок за продуктами, бензином для генератора и потребными по хозяйству вещами. Где Орден берет деньги на существование, Сергей не интересовался, а Виталий ничего не говорил другу. Ведь тот формально не был даже Неофитом.

– О! – вскрик ученика вырвал из размышлений. Сергей открыл глаза, и обнаружил, что свеча погасла, а на лице Постигающего блуждает совершенно идиотская счастливая улыбка.

– Ну вот, все получилось! – сказал Сергей, поднимаясь с лавки. – А теперь попробуй еще раз!

Из груди ученика вырвался вздох неподдельного огорчения.

Вокруг был только туман, серый, светящийся. Он беспрерывно тек струями, заставляя голову кружиться, и Жанна не могла понять, висит она на месте или движется.

Серый полог разошелся, и прямо перед собой женщина увидела висящее в серой безбрежности сооружение – исполинские чашечные весы. Правая половина их сияла ослепительной белизной, а левая темнела застывшей смолой. Весы покоились в относительном равновесии.