– А бабушка-то не проста! Сначала эти двое, запрограммированные защищать ее, а теперь это.

– Что это? – спросил Сергей нетерпеливо, чуть не впервые в жизни тяготясь неумением видеть энергетические аномалии напрямую.

– А защитное заклинание, – просто объяснила ведьма. – Если его не заметить и войти без спроса, то жуткая головная боль обеспечена. И ту вуаль, что деревню скрывает, я думаю, тоже эта колдунья поставила.

– Хватит болтать, – сурово проговорил Виктор. – Снимай защиту!

Вошли во двор. Почти сразу появилась собака. Огромная, черная, зубастая. Без лая она ринулась на чужаков, и не избежать бы им укусов, если бы не Виктор. Он неожиданно упал на четвереньки и зарычал прямо в морду твари, так страшно и правдоподобно, что Сергей едва не наяву увидел страшенную псину, которой только и может принадлежать такой рык.

Собака замерла, а затем, тоненько поскуливая и поджав хвост, умчалась куда-то за дом, где разразилась истерическим лаем.

Жанна все время, пока Виктор разбирался со зверем, стояла, замерев, и медленно водила перед собой руками, словно отводя в стороны и разрывая невидимые нити. Глаза ее были закрыты, а на лице застыло напряжение.

Виктор встал с колен, отряхнул брюки, и только тогда Жанна ожила.

– Все, можно идти, – сказала она с выдохом.

Дверь отворилась с ужасающим скрипом. Из глубин дома пахло касторкой и еще чем-то неприятным. Навстречу незваным гостям буквально выскочила из недр избы маленькая старушка, закутанная во все черное, с морщинистым, темным лицом. Чужеродно, двумя сапфирами в черноземе, смотрелись на нем глаза.

– Что, явились, слуги диаволовы? – прошипела она, яростно размахивая руками. – Прочь, прочь, сгиньте!

Из недр платья была извлечена бутылочка с водой, которой старушка начала брызгать на гостей. Одновременно она истово крестилась, и бормотала что-то неразборчивое.

– Вы что, почтенная, совсем с ума сошли? – спросил Виктор.

– С ней бесполезно разговаривать, – остановила его Жанна. – Она же одержимая.

– Да ладно, – усомнился Сергей. – На нас святой водой льет, сама крестится, да еще и молитвы читает – и одержимая?

– Ага, – кивнула Жанна, и на лице ее появилась улыбка, что бывает, должно быть у кота, добравшегося до запасов рыбы в холодильнике. – Одержимые – они тоже разные. Не обязательно такие, как их все представляют. Они могут быть и тихими, и даже благочестивыми. Дело не в этом.

Старушка тем временем перестала креститься, неожиданно рухнула на пол и забилась в корчах. Губы ее пятнала пена, глаза сверкали, а изо рта рвался такой вой, что ему позавидовал бы волк.

– Чего это с ней? – спросил Виктор. – Мы ж еще ничего не делали.

– Нас трое, и все – сильные маги, – пожала плечами Жанна. – Уже одно это оказывает на нее мощное энергетическое давление, а демону в ней приходится нелегко.

– Что за демон? – деловито поинтересовался Сергей, глядя на то, как старушка пытается ползти, подтягиваясь на одних руках.

– Это мы сейчас узнаем, – спокойно ответила Жанна. – Но явно – очень непростой, раз знает про смерть-траву. Тащите ее в комнату.

Виктор с Сергеем переглянулись, и дружно подхватили бабку под руки. Она оказалась легкой, словно перышко, но прикосновение вызывало непонятную гадливость. Словно трогаешь чего-то мерзкое, отвратительное…

Жанна уверенно распахнула дверь, оглядела комнату:

– Сюда, в кресло.

Одержимая, что до сих пор безвольно висела в руках мужчин, вдруг забилась с такой силой, что Сергея отшвырнуло в сторону. Голова его пришла в соприкосновение со стеной, и от боли он на миг потерял ориентировку.

Когда очнулся, то увидел, как Виктор всем весом висит на руке хрупкой старушки, а та тащит его, упорно, шаг за шагом приближаясь к Жанне, что стоит с поднятыми руками и что-то шепчет.

На лице бабушки было жуткое, воистину демонское выражение. Желтые клыки торчали из раззявленного рта, волосы, выбившиеся из-под платка, свисали седыми космами на сверкающие глаза.

Жанна дернула кистями, словно сбрасывая с них что-то. Одержимая застыла, будто скованная цепями. Чудовищно перекосилось ее лицо, напряглись суковатыми палками руки и ноги, выгнулась горбом спина. Но преодолеть чужую силу и шевельнуться она не могла.

Виктор отпустил руку бабки и сел на пол. По лицу его, покрасневшему от напряжения, тек пот.

– Ничего себе, божий одуванчик, – прохрипел он, стягивая шапку и обмахиваясь ей.

– Имя? – бросила Жанна так резко, что Сергей даже вздрогнул.

Бабка молчала. Судорожно кривился рот, да дергалась в тике щека.

– Имя? – еще громче спросила Жанна и чуть подняла руки. – Отвечай!

– Чье? – спросила одержимая грубым мужским басом, и тут же из ее губ полился собачий лай. Он сменился мяуканьем, что перешло в кудахтанье, а затем пошли звуки столь странные, что невозможным казалось понять, как может их воспроизводить человеческое горло.