Он был прав, но ничто не могло убедить Бамбуковую Стрекозу поменять курс. Позади нас неслись огонь и черный дым, и через еще один оборот мы бы оказались в хватке Невидимой Руки.

— Снимайте одежду! — приказал Ли Као. — Попробуем использовать её в качестве руля!

Мы сорвали одежду и растянули её позади машины, стараясь поймать ветер. Каким-то чудом это сработало. Достигнув стены, аппарат неожиданно подался влево, Невидимая Рука, видимо, попыталась схватить нас, но плиты наверху предательски покачнулись, а потом сооружение развалилось, и камни покатились в озеро лавы. Раздался оглушительный всплеск, от которого в воздух взлетел фонтан расплавленного огня, наверное, десяти чжаней высотой.

Монстр медленно выбирался на поверхность. То, что было невидимым, теперь покрылось черной лавой, и мы со страхом смотрели на огромную волосатую руку примерно шести чжаней в длину. Она лежала пальцами кверху, те крепко сжались, конвульсивно дернулись и разжались. Это оказались вовсе не пальцы, а ноги гигантского паука, запястье и ладонь же были омерзительным раздутым брюхом! Скопище злобных глаз обожгло нас яростью, отвратительный круглый рот открылся, продемонстрировав круг огромных заостренных зубов, а потом лава ринулась в эту пасть, и Невидимая Рука навеки скрылась под поверхностью огненного озера.

Бамбуковая Стрекоза упорно летела вперед, несчастный разрушенный город исчез позади. Мы сидели молча, потрясенные. Наконец, Ли Као откашлялся.

— Подозреваю, это был просто несколько подросший родственник обыкновенного паука, — задумчиво сказал он. — Невидимый, потому что до извержения он жил под землей, а там зрение не нужно. Природа любит всякие затейливые выдумки, есть немало морских существ и несколько насекомых, которые настолько прозрачны, что их практически не видно.

Он повернулся и всмотрелся в город, который уже превратился в крохотную точку посреди бесконечного пространства белой соли.

— Какая жалость, мы не смогли сохранить его тело для науки. Мне бы хотелось узнать, чем он питался после того, как сожрал обитателей города, и как он видит. Подземные твари обычно не переносят света. Потрясающий экземпляр! Тем не менее, — подытожил мудрец, — не думаю, что мы будем скорбеть о его кончине.

Час за часом пальмовые лопасти вращались над нами, а позади оставался след пламени и дыма. Невероятная Бамбуковая Стрекоза летела над обжигающе белой соленой землей. При помощи одежды мы направляли машину в обход вихрей, а жар пустыни толкал нас огненными пальцами все выше и выше в небо. С последним лучом заходящего солнца Скряга Шэнь указал на темную длинную линию на горизонте.

— Это же деревья! — воскликнул он. — Соляной Пустыне приходит конец.

Лучшим доказательством этому служили темные облака, клубящиеся впереди. В отдалении сверкнула молния, а я сомневаюсь, что над пустыней хоть раз за тысячу лет лил дождь.

— Друзья мои, у нас могут быть большие неприятности, если корзина, где мы сидим, наполнится водой, — заметил Ли Као.

Мы вырвали три бамбуковых планки из днища, обеспечив себе не только отверстия для слива воды, но и шесты для зонтиков. Из тонких полосок кругового обода сделали каркас, а штаны пошли на покрытие. Мы закончили приготовления как раз вовремя. Сверкнула молния, прогремел гром, и полил дождь, но мы вцепились в зонты и миновали бурю с относительным комфортом.

— Всегда хотел пролететь сквозь грозу! — поделился с нами радостью счастливый мастер Ли.

— Великолепно! — как один воскликнули мы со Скрягой Шэнем.

Это действительно было потрясающе, мы даже несколько разочаровались, когда буря прошла и на небе выступили луна и звезды. Ветер свистел в ушах, река мерцала серебром далеко внизу. Бамбуковая Стрекоза неуклонно летела вперед, позади неё развевался хвост огня и дыма. Мы спокойно парили в темно-фиолетовом небе Китая крохотной искоркой, светящейся на фоне множества звезд.

Скряга Шэнь задремал, потом и мастер Ли, а я летел сквозь ночь, разглядывая светила и озаренную лунным светом землю далеко внизу. Ощущение полета было совершенно другим по сравнению с тем, что я переживал в своих грезах, и, сказать по правде, сны мне нравились больше. Там я уподоблялся птице, использовал ветер, как течение потока, наслаждался почти абсолютной свободой, сейчас же я был обыкновенным пассажиром, сидящим в корзине под вращающимися лопастями, и корил себя за тупость того, что не ценю столь чудесный опыт. Мастер Ли тоже винил себя, как выяснилось, когда он начал бормотать во сне, но по другой причине.

— Дурак, — ворчал он. — Слепой, как летучая мышь, головой надо думать. — После чего мудрец беспокойно зашевелился и почесал нос. — Почему не на острове? Поджидая с другой стороны моста? — раздраженно пробормотал он. — Как это глупо! Бессмысленно.

Он снова замолк, и до меня дошло, что ему снится сон о Невидимой Руке. А там действительно было немало поводов для обвинений в бессмыслице. Если предположить, что монстр охранял сокровищницу князя, как в случае с приливом, то почему же его не разместили на острове, где он бы, молчаливый и невидимый, поджидал путников? Любой, кто приблизился бы к сокровищам, просто стал бы легким завтраком для голодного паука.