Господин Головастик глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

— Жертвоприношение больных — это уж самое крайнее средство, успокойтесь. Нет, чтобы искупить вину, достаточно принести в жертву собаку, обезьяну или буйвола, судя по степени серьезности вины. Приношение сердца, печени или другого органа высоко ценится оскорбленными духами, так как в них содержится частичка жизни и они являются высшими дарами. Если в вашей деревне поселился дух болезней, надо взять красного петуха, красного, как кровь, — демоны обожают этот цвет, — посадить его в клетку и вынести через западные ворота. Вас должны сопровождать жители, со знаменами и зонтами, сопровождая шествие ударами гонга. Как только петуха выносят из деревни, его убивают и бросают в реку. Дурной дух, вошедший в петуха, уносит течение. Таким образом, больные возвращают себе здоровье.

В зале повисло молчание: акупунктуристы остались непоколебимы в своей вере в космический принцип дао, от которого зависит состояние нервных центров и потоков энергии; травники же полагали, что наконец поняли всю подноготную анимистической теории, наделяющей каждое растение и животное своей жизнью; аптекари, самые практичные, задавали себе вопрос — раз дано такое указание, не нужно ли немедленно приступить к продаже красных петухов и покончить с женьшеневыми корнями?

Прежде чем врачи успели поднять привычный гвалт, доктор Кабан вскочил на ноги. Властным голосом он объявил перерыв, чтобы участники могли подкрепить силы. Он не удовольствовался лишь словами, а настежь распахнул окно, из которого тянуло заманчивыми запахами благовонного супа и жареного мяса — торговцы готовили их прямо под окнами, на площади под навесом. Тогда, внезапно вернувшись к реальности, участники семинара ринулись к выходу, одержимые одной мыслью: выбрать лучший стол и как можно скорее пообедать. Удовлетворенный тем, что господину Головастику вопросов задавать не будут, доктор Кабан присоединился к остальным, торопясь настолько, что полы его одежды развевались, как паруса.

Мандарин Тан поднялся и потянулся так, что суставы захрустели. Динь уже направлялся к выходу, когда он попридержал его за локоть.

— Давай поговорим с господином Головастиком, у меня к нему есть вопросы.

Динь подавил зевок.

— Ты что, думаешь, он откроет тебе все средства борьбы со злыми духами?

— Не забывай — мы ведем расследование, — ответил его друг с каменным лицом.

Они приблизились к сцене, где господин Головастик спокойно прихлебывал чай, осторожно окуная выдающуюся верхнюю губу в дымящуюся жидкость.

— Господин Головастик, — церемонно начал мандарин Тан, — мы с интересом выслушали ваше выступление, но просим некоторых разъяснений по этой теме.

Докладчик поднял выпученные глаза с тяжелыми веками и отставил чашку.

— Говорите, господин, мне льстит ваша заинтересованность.

Мандарин поклонился.

— Вы упомянули о том, что в жертву приносят части тела животного, но возможно ли подобное с органами человека? — спросил он, недолго думая.

Удивление молнией промелькнуло в бесцветных зрачках господина Головастика. В недоумении он захлопал ресницами, а потом засмеялся.

— Я не спрашиваю, какой запрет вы нарушили, мандарин Тан, но сомневаюсь, что проступок настолько тяжел, что требует человеческих жертв.

Динь отвернулся, чтобы скрыть улыбку, а мандарин только тряхнул головой.

— Вы неправильно меня поняли, господин Головастик, речь не идет о личном деле, хотя, впрочем, я стараюсь не гневить божеств лишний раз. Они всемогущи и достойны нашего почитания, — заявил он, повышая голос.

Он наклонился ближе к докладчику, убедившись, что в зале никого нет.

— Вы размышляли об убийстве двух заключенных?

— Убийствах нищего и крестьянина, хотите сказать? Хотя я являюсь главным тюремным врачом, я их не осматривал ни при освобождении, ни когда они уже оказались в морге. Вы знаете об этом лучше меня.

— Именно, — ответил мандарин. — Но вы, конечно, знаете, что оба были убиты умелой рукой с помощью ножа?

— Нет, мне это неизвестно, господин.

— Но вот что странно — и я прошу вас не разглашать этих подробностей, дабы не возбуждать ненужные толки среди населения: нож был всажен точно в селезенку крестьянина и легкое нищего.

Врач побледнел, его серая кожа стала пепельной. Но мандарин не закончил.

— Вот почему я задаю вам следующий вопрос: возможно ли, что эти убийства носили ритуальный характер?

Динь удивленно поднял бровь. А, вот что было у мандарина на уме! По крайней мере, день, проведенный в обществе лекарей, послужит разрешению загадки.

Напряженное лицо господина Головастика несколько расслабилось, и он твердо ответил на вопрос правителя:

— В любом случае, господин, это не ритуальное жертвоприношение. Для жертвы нужен целый орган, а не его ошметки. Духам они не нужны. То есть если орган не извлечен, то речь не идет о даре демонам.

— А! — воскликнул мандарин разочарованно, поняв свою ошибку.

— Жаль, — пробормотал Динь, — хорошая была мысль.

Почувствовав огорчение молодых людей, господин Головастик продолжил:

— Действительно, хорошая была мысль, я согласен. Очень давно, во времена китайской династии Цинь, случались человеческие жертвоприношения: для ритуальных целей использовали военнопленных, иногда зарывали в землю живых людей, чтобы они сопровождали покойного императора и служили у него во дворце в царстве мертвых. Заклание иногда допускалось и при возведении особо значимых строений. Да, чтобы задобрить духов и демонов, человек не останавливался перед жертвоприношением себе подобных. Врач выпил глоток чаю и долго держал его во рту, прежде чем продолжить.