— Этот каторжник, заклейменный крестом и свободный в своих передвижениях, вполне мог быть исполнителем замыслов Дэй! — выдохнул Динь. — Очень даже вероятно — наказанный принцем Буи, он возвращается, чтобы служить своему злейшему врагу.

Что еще дал нам твой дипломатический визит в деревню? Евнух Сю послал Иву, чтобы сопровождать госпожу… Ее общество было приятным?

Друг метнул на него огненный взгляд.

— Ты останешься равнодушным к красивой женщине, даже если она усядется к тебе на колени, у тебя извращенный вкус.

Ученый Динь расхохотался.

— А ты оценил ее?

— Конечно! — резко ответил мандарин, покраснев. — Ива — очаровательная девушка, и счастлив тот, кто завоюет ее сердце.

— А госпожа Горькая Луна может соперничать в красоте с прекрасноглазой Ивой?

Мандарин с грустью ответил:

— Увы, этого о ней не скажешь. В конце концов, не забывай, что она — сестра отшельника Сэна.

— Хм, слишком волосатая на твой вкус?

— Не в этом дело. От этой бедной девушки из-за любовной истории, в которую был замешан студент Кьен, отрекся ее собственный отец.

Ожидая скабрезных деталей, ученый наклонился вперед.

— Только не говори, что мандарина Кьена кастрировали за то, что он обрюхатил Горькую Луну?

— Твои злобные замечания оставляют меня равнодушным, — ответил мандарин. — Это очень грустная история.

И он рассказал о любви дочери Дэй к высокомерному студенту, а также о неудачном свидании в садовой беседке. Когда он закончил, ученый Динь присвистнул.

— Грустная история, в самом деле! Неужели студент Кьен действительно надеялся, что сможет обратить любовь госпожи на принца Хунга?

— Трудно сказать, на что он надеялся. Но теперь я спрашиваю себя — связана ли эта история со смертью принца. Вспомни — он умер вскоре после этих событий. Мне все время кажется, что нечто, случившееся в прошлом, является причиной многих событий, происходящих теперь.

— Тогда поройся хорошенько в памяти. Ведь ты хорошо знал главных действующих лиц и был в то время в столице.

Внезапно ворвавшийся ветер с треском распахнул окно. Мандарин, опустив голову, пошел его закрывать. Еще одну ночь ему будут сниться призраки прошлого.

Двое мужчин, направляясь к рынку, защищенному от дождя промасленным навесом, пробежали под развесистым баньяном. Укрывшись под сверкающей листвой, они попытались оценить расстояние, которое предстояло пробежать, и количество луж, которые предстояло перепрыгнуть.

— Поистине, ты ничему не научился на посту мандарина, — заметил ученый Динь, вытирая упавшую на нос каплю. Его поднятый парчовый воротник, несмотря на все ухищрения, вымок, и ученый согнулся, чтобы защититься от дождя.

Он смотрел на друга, по лицу которого текли струи воды, а волосы разметались в беспорядке. Но несмотря на это, он широко улыбался. Крестьянский мальчик, одетый в шелка, — вот кто он такой, и понадобятся годы, чтобы из него вышел настоящий мандарин, подумал Динь. Его острое лицо съежилось, губы недовольно сжались. Он не был неженкой. Но и уткой тоже не был, поэтому в воде он не чувствовал себя как дома. — Паланкины предназначены не только для калек, — продолжал он, поджимая большие пальцы в промокших сапогах. — Ты мог вызвать паланкин или попросить, чтобы тебя сопровождал человек с зонтиком, — тогда нам не пришлось бы бегать, как крысам, и обнимать все деревья на пути.

Беззаботно фыркнув, мандарин Тан ответил:

— Будь пободрей, Динь. А то ты станешь похожим на старую черепаху из басни, которая, надев кожаные сапожки, боялась плавать.

— Счастье еще, что тебя мало знают в столице, — если бы подчиненные увидели тебя в таком виде, твоему авторитету пришел бы конец.

— Вот и надо этим воспользоваться, — ответил мандарин дружелюбно. — Дворец принца Буи огромен, но у меня от неподвижности затекли ноги, и нет ничего лучше свежего воздуха, чтобы взбодриться.

Он внезапно подпрыгнул и, ухватившись за ветку, подтянулся, прижав колени к подбородку. При этом он забрызгал Диня водой, хлынувшей с листьев, и тот разгневанно заворчал:

— У меня штаны промокли насквозь, а голова уже ничего не соображает от дождя. Когда наконец ты перестанешь изображать бабуина и мы пойдем к крытому рынку?

— Как хочешь! — крикнул мандарин, прыгая. Полы его плаща разошлись в стороны, словно большие синие крылья, и он пролетел сразу через три лужи. Его быстрый бег не оставлял на почве глубоких следов, и издалека Диню показалось, что его друг вообще не касается земли — он пролетел через безлюдную площадь как молния.