На губах у господина Нефрита выступила пена: вне себя от ярости, он схватил первую попавшуюся тарелку, сбросил с нее объедки и, отведя локоть, почти элегантным движением метнул ее. Она полетела, вертясь в воздухе, как волчок, и попала прямо в затылок Черной Чесотки в тот момент, когда он перепрыгивал с одного стола на другой. Благодаря полной нечувствительности к боли, больной спокойно приземлился прямо в блюдо с мясом, К ужасу хозяина, Черная Чесотка сделал сальто и приподнял неприличным жестом свои лохмотья, обнажив колено, изъеденное язвами.

Тогда, обуянный мрачным гневом, забыв обо всем, господин Нефрит ринулся в самую гущу схватки. Подхватив упавшего стражника и прикрываясь им как человеческим щитом, он вплотную приблизился к нищему. Тот запустил ему прямо в глаз гороховый шарик. Яростно отодрав его, хозяин харчевни, забывший уже об отвращении и страхе — уж лучше заболеть, чем разориться, — обеими руками схватил разрисованные мраморными прожилками ноги своего врага, на которых вокруг гнойников подсыхал устричный соус. Издав яростный вопль, он бросил противника прямо на блюдо с рыбой. Ему на помощь подоспели стражники с поднятыми дубинками.

— Пусть блохи пожрут этих лекаришек, включая доктора Кабана! — выдохнул ученый Динь, выходя из седьмой по счету переполненной гостиницы. — Они заполонили Тханглонг, как туча кузнечиков, невозможно отыскать даже крохотное прибежище!

По прибытии в столицу все хозяева гостиниц уверяли их в одном и том же: ученое сообщество не только заняло все места в гостинице, но захватило даже свободные койки в лупанарии.

Мандарин Тан, иронически улыбнувшись, сказал:

— Вспомни рассказы путешествующих в былые времена — они пишут, что мандарин, посещающий столицу, всегда имеет право на тюремную постель. Если действительно существует такая традиция, нам остается только найти место, где собраны все отбросы общества.

Они в растерянности огляделись. Над гостиницами, откуда доносился смех богатых врачей, возвышались крыши государственных зданий. Со вздохом они направились в небольшую аллею, по сторонам которой расположились многочисленные лавки ремесленников.

— Не хотите ли сшить рубаху? — завлекал их нежный голос.

Совсем юная девушка развернула перед ними полотнище изумрудно-зеленого шелка, зазывая их в швейную мастерскую, где дюжина девушек сидели на корточках. Каждая использовала разную ткань — кто розовую тафту, кто бархат, пышный, как кошачья шкурка, превращая куски бесформенной материи в короткие куртки с поясом или широкие панталоны.

— В другой раз, может быть! — ответил ей ученый Динь, заметив очень красивый отрез муслина.

— Знаете ли вы, где находится тюрьма? — спросил мандарин в свою очередь.

— Вон там! — отвечали юные девицы, показывая в разные стороны.

Рассердившись, мандарин повернул в безлюдную улочку.

— У этих столичных девушек полностью отсутствует чувство ориентации. Мы сами поищем тюрьму, это не слишком сложно.

После бесплодных блужданий, с гудящими ногами и утомленным взором, они остановились перед изящным зданием с величественным порталом и просторными крыльями. Но импозантная постройка явно нуждалась в ремонте — чешуя золотых драконов покрылась пылью, а роспись стен пошла пузырями после недавних ливней. Нескончаемые периоды жары и засухи покрыли камни стен сетью длинных трещин, украшенных зеленоватой плесенью.

— Думаешь, здесь? — спросил Динь, в изнеможении облокачиваясь о колонну.

— Пожалуй, для тюрьмы слишком пышно, — сказал мандарин огорченно. — Но мы обошли весь этот гигантский лабиринт, который зовется столицей; больше ей негде быть.

Они спросили об этом у проходившего мимо старца.

— Тюрьма? Вы шутите? Это — дворец принца Буи! Друзья вздохнули с облегчением.

— Принцу Буи принадлежат и императорские тюрьмы. Раз мы обещали Сэну, мы должны увидеть и поприветствовать принца, а уж потом попросим его приютить нас в тюремной камере.

Тяжелыми шагами они поднялись по длинным лестницам, ведущим к главному входу.

Преступники, уличенные в воровстве муки или зверских убийствах, испытывали ужас только перед этой рукой. Широкая, квадратная, полная невыразимой мощи, она как будто была создана для того, чтобы крушить кости грабителям или свертывать шеи предателей. Но подлинной мощью она обладала тогда, когда сжимала в пальцах нелепо хрупкую золотую печать. Потому что тогда она ставила красный знак внизу свитка, под скорым, но не всегда справедливым приговором, окончательно утверждая вид казни — всегда жестокой.

Вот этой правой рукой принц Буи и выбивал сейчас на бедре победный и неумолимый ритм.

— Наконец-то поймали этого героя болотного края, Рисовое Зерно! Вы, шпики, выследив его, когда он покидал свою деревню, честно отработали свое жалование! Теперь, когда главарь распростерт на тюремной соломе, будет легче справиться с требованиями крестьян. Чуть-чуть сноровки, и крестьяне вообще раскаются в том, что приняли участие в мятеже. Как говорит поговорка — отруби голову змеи, тогда хвост поползет в противоположную сторону.