– Ах, Стефан, – прошептала Елена.

Но ее слова тонули в бездонных глазах, не порождая никакого отклика.

– Идем, – тихо произнес Стефан и повел ее в дом.

Когда они добрались до царства разрушения, которым стала его комната, Стефан ощутил укол жгучего стыда. То, что именно Елена все это увидела, оказалось для него совершенно невыносимо. С другой стороны, возможно, так оно было и лучше. Ибо теперь она воочию могла видеть, каков он на самом деле, что он способен натворить.

Медленно подойдя к кровати, Елена села. А затем заглянула в помрачневшие глаза Стефана.

– Рассказывай, – только и сказала она.

Стефан невесело усмехнулся и заметил, как Елена вздрогнула. Это заставило его еще сильнее себя возненавидеть.

– Что ты хочешь знать? – спросил Стефан. Поставив ногу на один из перевернутых чемоданов, он почти с вызовом обратился к Елене, широким жестом обводя комнату. – Кто это сделал? Я это сделал.

– Ты сильный, – сказала Елена, не сводя пристальных глаз с перевернутого чемодана. Затем она все же подняла взгляд, припоминая о том, что случилось на крыше. – И быстрый.

– Сильнее человека – произнес Стефан с намеренным ударением на последнем слове.

Почему же она теперь от него не попятилась? Почему не посмотрела на него с той ненавистью, которую он уже видел сегодня? Впрочем, Стефан теперь очень мало заботился о том, какие выводы извлечет из его слов Елена.

– Мои рефлексы значительно быстрее, и я более вынослив. Ничего не поделаешь, я охотник, – резко закончил он.

Что-то в выражении лица Елены заставило Стефана вспомнить о том, как она от него отшатнулась. Тыльной стороной ладони он вытер губы, затем подошел к ночному столику, чтобы взять оттуда стакан воды.

Глотая воду и снова вытирая рот, Стефан чувствовал на себе взгляд Елены. О да, теперь его снова волновало, что она о нем подумает.

– Ты можешь есть и пить… всякое разное, – сказала Елена.

– Вообще-то мне ничего не требуется, – тихо отозвался Стефан, чувствуя страшную усталость и подавленность. – Мне больше ничего не требуется. – Внезапно он резко развернулся и почувствовал, как в его сердце снова загорается страстное желание. – Можно сказать, я не из этого мира. Для тебя, Елена, я все равно, что мертв.

Теперь Стефан видел, как она дрожит. Однако голос Елены показался ему спокойным, пока глаза ее неотрывно смотрели в его глаза.

– Расскажи, – снова попросила Елена. – Пойми, Стефан, у меня есть право знать.

Стефан узнал эти слова. И они были так же верны, как и в тот, первый раз.

– Да, думаю, есть, – сказал Стефан голосом усталым, но твердым. Оторвав через несколько секунд взгляд от разбитого окна, он снова посмотрел на Елену и ровным тоном заговорил: – Я родился в конце пятнадцатого столетия. Можешь ты в это поверить?

Елена посмотрела на вещи, которые разбросал по крышке бюро один яростный взмах руки. Флорины, агатовая чашка, кинжал.

– Да, – негромко отозвалась она. – Я в это верю.

– И ты хочешь знать больше? Как я стал таким? – Когда Елена кивнула, Стефан снова повернулся к окну.

Как же он мог ей все рассказать? Ведь он так долго избегал вопросов, что стал подлинным экспертом в науке прятаться и ускользать.

Существовал только один способ. Стефан должен был рассказать Елене всю правду, ничего не скрывая. Выложить все до мельчайших подробностей, чего он никогда не предлагал ни одной живой душе.

И Стефан действительно хотел это сделать. Пусть даже после этого она от него отвернется. Стефан отчаянно желал показать Елене, кто он на самом деле такой.

И тогда, устремив взгляд в самую глубь мрака за окном, где вспышки голубого сияния время от времени озаряли небо, он начал свой рассказ.

Стефан говорил бесстрастно, без эмоций, тщательно подбирая слова. Он рассказал Елене о своем отце, состоятельном мужчине времен Ренессанса, и о его мире, который преимущественно ограничивался Флоренцией и семейным поместьем. Он рассказал ей о своей учебе и о своих амбициях. О своем брате, так сильно от него отличавшемся, и о враждебных отношениях, которые между ними сложились.

– Даже не знаю, когда Дамон начал меня ненавидеть, – признался Стефан. – Насколько я помню, так было всегда. Возможно, это случилось потому, что наша матушка не оправилась после вторых родов. Она умерла через несколько лет после моего рождения. Дамон очень сильно ее любил, и мне всегда казалось, что он винил меня в ее смерти. – Тут он выдержал паузу и с трудом сглотнул. – А затем, немного позднее, появилась одна девушка.

– Та самая, которую я тебе напоминаю? – негромко спросила Елена. Стефан кивнул. – Та самая, – несколько нерешительно продолжила она, – которая подарила тебе кольцо?