— Я Эд, — негромко сказал он. — Извините за опоздание.

О господи… Хотелось удрать и спрятаться. Джелли протянула руку:

— Тачел. Рада познакомиться.

Человек улыбнулся и… эй, какого хрена?… коснулся ее щеки.

— Проверка на реальность, — сказал он.

— Значит, вы ее миллионер. — Тачел еле заметно улыбнулась и, откинувшись на стуле, оглядела меня.

— Ее бывший, — поправил я.

— Угу, — кивнула она.

Эту сдержанную, чуть насмешливую улыбку я знал по фотографии «Джелли», которую так и не удалил из компьютера. Прочесть, что скрывается за усмешкой, не получалось.

— Думаю, деньги здесь ни при чем.

— Смеетесь, что ли? — Она подалась вперед и подперла рукой подбородок. — Перестаньте, Эд. Вы же знаете, деньги всегда при чем. Вы были образом богатого мужика.

— Даже если так, этим она не воспользовалась. О деньгах ни разу не заикнулась. Хотя в какой-то момент я бы отдал ей весь мир.

— Какого черта вам надо?

— Извините?

— Ладно, проехали. — Тачел пожала плечами. — Ну говорите, что хотели узнать.

Я развел руками:

— Банкуете вы.

На ланч я привел ее в «Клуб 21» — бывший подпольный бар, почтенную достопримечательность Пятьдесят второй улицы. Обычно я всячески избегаю подобные заведения, излюбленные финансовыми воротилами и богатыми туристами. Но сейчас я выбрал его, потому что меня тут не знали, и вдобавок я снисходительно решил, что здешняя спокойная клубная атмосфера позабавит, но не ошеломит мою спутницу.

— Во всем, что она вам говорила, ни слова правды, это вы понимаете?

Покусывая нижнюю губу, Тачел нахмурилась и замолчала, словно давала мне время вникнуть в смысл.

— Пусть так. — Я медленно выдохнул.

— Она все сочинила. Все это вранье — насчет внешности, одежды, причесок, квартиры; она врала о работе в детском саду, о поездке в Вашингтон и двух кошках… Это у меня две кошки. Не знаю, что еще она вам наговорила, но можете быть абсолютно уверены: это все про меня либо сплошная выдумка.

— Кажется, о прическах мы не говорили. — Я пытался шутить. В ответ ни смешинки. — Почему она прикинулась вами?

— Это уж вы у нее спросите.

— Я полагал, вы ее представитель.

Вот теперь она улыбнулась. Поди пойми ее.

— Ей пришла идиотская мысль, что заочно она охмурит кого угодно. Когда я узнала, что Джелли воспользовалась моей фотографией и слизывает мою жизнь, — это была не просто наглость, а чистое воровство, — я закатила скандал. Она моя лучшая подруга, но всегда была склонна к лицедейству… в Сети и жизни.

Хотелось спросить о бывшем ухажере, с которым Джелли вроде бы опять спала, но я боялся, что это будет превратно понято.

Мы сидели в укромной кабинке бара. Нам обоим я заказал виски с лимонным соком и гамбургеры. Когда подали еду, Тачел слегка отмякла и стала обаятельной. Изо всех сил я старался ее раскрепостить и вести непринужденную беседу. Пару раз мне даже удалось ее рассмешить, но не скажешь, что наше плавание было легким. В разговоре то и дело возникали бреши, весь ланч атмосфера оставалась чрезвьиайно натянутой. Лишь за кофе мы вернулись к нашей главной теме.

— Что она рассказывала о нас?

— О вас? — приподняла бровь Тачел. — Она нисколько вас не любила, если вы об этом. Для нее это была игра — заставить потерять голову мужика, который весь из себя правильный, белый, БОГАТЫЙ, старше, да еще англичанин. Хвастала, что напрочь вас заморочила.

Я кивал, разглядывая девушку. Должен сказать, я не считаю, что я «весь из себя правильный». Однако это был урок.

— Я предупреждала, что она балуется с жизнью реальных людей. Вряд ли Джелли хотела, чтобы зашло так далеко. Говорила, она уж счет потеряла, сколько раз хотела во всем признаться, но… вы не слушали. Наверное, потом она испугалась.

— Испугалась? Чего?

— Вдруг вы… ну, псих или охотник… и всякое такое. Она и сейчас боится, что вы маньяк-охотник, только сами об этом не знаете.

— Понятно. — Сдавило грудь. Было горько оттого, как неверно истолкованы мои чувства. Хотелось оправдаться, но я лишь сказал: — Да нет, я не охотник.

Повисло молчание.

— Джелли просила извиниться за то, что причинила вам боль.

— Ладно, пустяки.

Я улыбнулся и махнул рукой, словно отметая обиды.