Он встал, с грохотом отставил стул и пошёл к выходу. Не дойдя пару шагов, обернулся и вдруг спросил:

— Совсем забыл, Сухарь. Что за баба с тобой? Я в первый раз её вижу.

— Это не баба, это моя новая сотрудница и зовут её Лиринна.

— Лиринна? — переспросил Морс. — Странное имя, уж не остроухая ли?

Для эльфов слово «остроухий» является страшным оскорблением, и Лиринна сильно побледнела.

— Сиди, девочка, — сказал я и подошёл к полицейскому:

— Морс, ты сейчас при исполнении?

Полицейский посмотрел на часы, висевшие на стене.

— Нет ещё, но через час буду.

— Тогда слушай меня внимательно. Во-первых, Морс, Лиринна не остроухая, она эльфийка. Во-вторых, извинись перед ней как настоящий мужчина, и тогда тебе ничего не будет.

— Что ты сказал, Сухарь?!! — Морс поразился до глубины души. — Чтобы я извинялся перед какой-то остроухой бабой? В своём ли ты уме?

Я двинул ему от всего сердца, вложил в хук правой всю накопившуюся злость. Голова Морса дёрнулась. Он качнулся, но устоял. Лейтенант вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы и прошипел:

— Ах, вот ты как! Берегись, Сухарь.

Наверное, он думал убить меня на месте. Его рука просвистела в воздухе как пушечное ядро. Тело среагировало само по себе, видимо сказалась недавняя тренировка. Захват, рывок и Морс распластался на полу, заставив влюблённую парочку с визгом вскочить со своих мест. Я сам не ожидал, что всё пройдёт как по маслу и, признаюсь, что в тот момент почувствовал себя героем.

— Лучше не дёргайся, Морс, если не хочешь появиться на работе в гипсе, — предупредил я, склонившись к его уху, а затем добавил уже гораздо громче:

— Лиринна, достань у меня из кармана плаща кошелёк и заплати Лу, сколько мы ему должны.

— Что ты, Сухарь, — замахал руками не на шутку перепуганный бармен. — Мы с тобой в расчёте. Ты ничего не должен.

— Хорошо, — согласился я. — Лу, плеснёшь лейтенанту стаканчик за мой счёт, чтобы он поостыл.

Лу с готовностью закивал.

— Лиринна, возвращаемся в офис.

Она быстро собралась и подошла ко мне, я тем временем удерживал Морса лицом к полу. Полицейский дышал так, словно только что вылез из воды. Я потрепал его по загривку:

— Прости, Морс, но ты первым начал. В другой раз веди себя при дамах более прилично, — и быстро выскочил на улицу.

Лиринна последовала за мной.

— Зачем ты его так? — упрекнула она. — Я сама могу постоять за себя.

— Он получил по заслугам. У нас с Морсом старые счёты, — пробурчал я и потащил девчонку за собой.

Мы вернулись обратно в контору. До прихода ювелира оставалось минимум полчаса. Я нашёл подшивку старых газет и отдал девушке:

— Это тебе. Полистай, чтобы не было скучно.

Лиринна углубилось в чтение. Было слышно, как шуршат переворачиваемые страницы, и тикают часики. Я поискал в столе, вроде бы там должна остаться недопитая бутылка вина, но ничего не нашёл. Видимо, провалы в памяти бывают не только у илонов.

Раздался стук в дверь. Даже не стук, а так, словно мышка поскреблась.

Я скосил глаза на часы — должно быть, пришёл ювелир. Только чего это он такой нерешительный?

— Входите, открыто.

На пороге появилась ещё не старая женщина в пышном костюме с обилием разных рюшечек и оборочек и в широкополой шляпе, украшенной страусиными перьями.

— Мне нужен частный сыщик Гэбрил.

— К вашим услугам, мэм. Проходите и садитесь, пожалуйста.

Женщина села на стул для клиентов, положила на колени сумочку, достала платок, промокнула слёзы и сказала:

— Меня зовут Эльза фон Бомм, — потом немного подумала и добавила. — Я баронесса.

— Очень приятно, я Гэбрил, частный сыщик. Кем были мои родители — не знаю, потому что детские годы провёл в сиротском приюте, но, скорее всего не дворяне. А это моя сотрудница, Лиринна. Её отец был старостой деревни.

Баронесса улыбнулась.

— Мне бы хотелось нанять вас для одного очень щекотливого дела. Вы можете хранить чужие тайны?

— Разумеется, мэм. Я буду нем как могила и головой ручаюсь за моего сотрудника, — я скосил глаза на эльфийку.

В подтверждение моих слов Лиринна изобразила знак, что будет молчать как рыба.

Женщина успокоилась. Она повертела платочек в руках, как будто не знала, куда его девать, и после тяжёлого вздоха приступила:

— Мой муж, барон Отто фон Бомм, был бабником и лгуном, он не пропускал ни одной юбки в округе, но я всё равно любила его больше жизни и прощала самые безобразные выходки. Думаю, что другого такого обаятельного человека ещё стоило поискать! Наш брак длился почти тридцать лет, и не было ни одного дня, в котором я бы хоть на секунду пожалела о том, что вышла замуж за Отто, — глаза баронессы увлажнились, речь прервалась.