Амальфи не очень-то верил в то, что звезда-облако, в котором они нашли приют, сможет укрыть их от людской технологии. К тому времени, когда полицейские начнут подумывать пуститься в погоню за Большим Магеллановым Облаком, в их распоряжении, наверняка, будет техника, пригодная для этого, причем гораздо более совершенная, чем та, которой владеет сегодня город Амальфи. Если полиция решит погнаться за Облаком, она найдет способ сделать это. Если…

Амальфи снова надел наушники.

— Вопрос, — произнес он. — Может ли необходимость поймать нас привести к тому, что соответствующая технология будет разработана вовремя?

Отцы Города, потревоженные в своих постоянных раздумьях о прошлом, мерно зажужжали. Через некоторое время прозвучал ответ:

ДА, МЭР АМАЛЬФИ. ИМЕЙТЕ В ВИДУ, ЧТО МЫ НЕ ОДИНОКИ В ЭТОМ ОБЛАКЕ, ПОМНИТЕ ТОР ПЯТЬ.

Вот он, старый призыв, лозунг Бродяг. Именно из-за него Бродяг ненавидели даже на тех планетах, где города никогда не бывали и где никто не предполагал их увидеть. Ничтожна вероятность того, что город, навлекший на своих бывших собратьев это проклятье, укрылся именно в этом Облаке. Но если Отцы Города на сей раз правы, то полиция рано или поздно появится здесь, чтобы разрушить город Амальфи во искупление незабытого преступления.

П о м н и т е Т о р П я т ь. Ни один город не сможет чувствовать себя в безопасности, пока не исчезла память об этой истерзанной планете. Спокойствия не будет даже здесь, на отдаленных и девственных спутниках родной галактики.

— Босс? Прости, мы не знали, что ты занят. Готов новый график, хочешь взглянуть?

— Давай сюда, Марк, — ответил Амальфи, отворачиваясь от пульта. — Привет, Ди. Как тебе нравится планета?

Девушка улыбнулась.

— Она прекрасна, — просто ответила Ди.

— В основном, да, — согласился с ней Амальфи. — Плато, конечно, ужасное место, — включился в разговор Хэзлтон, — но остальные районы выглядят очень привлекательно. Даже несмотря на то, что возделывают ее весьма отсталыми методами, земля довольно приличная. Они разбивают пашню на небольшие квадратные участки. Я хоть и не серв, но уверен, что существуют более передовые способы обработки почвы.

— Ничего удивительного, — сказал Амальфи. — Мне кажется, что Прокторы удерживают власть отчасти благодаря тому, что они препятствуют распространению передовых сельскохозяйственных знаний. Довольно примитивная политика!

— Что касается политики, — спокойно вставил Хэзлтон, — то тут я, как всегда, не могу согласиться. Давай лучше займемся нашими делами.

— Хорошо, — согласился мэр. — Как успехи?

— Мы разбили рядом с городом, на плато, экспериментальную станцию. Начали испытывать семена, уже делают анализы почвы. Конечно, знаний недостаточно. Скоро будем переходить к освоению хороших соседних земель. Я подготовил контракт между городом и Прокторами, который предусматривает попеременный переход участков земли из одних рук в другие, перемещение сервов станет минимальным, и мы сможем вести посадки самых разных растений. В сущности — это контракт Ограниченной Колонии, хотя нам пришлось учесть все предрассудки Прокторов. Уверен, что они подпишут его. И тогда…

— Ничего они не подпишут, — возразил Амальфи. — Мы его просто не будем им показывать. И вот еще что: придется выдергать все, что вы успели посадить на этом экспериментальном участке.

Хэзлтон вскипел:

— Что за чертовщина, босс! — в гневе воскликнул он. — Только не говори, что мы опять будем крутиться, как белка в колесе. Неужели не надоели все эти бесконечные интриги? Меня от этого тошнит, прямо тебе говорю. Неужели тебе недостаточно тысячи лет? Я думал, мы пришли на эту планету, чтобы обосноваться здесь?

— Именно так. Мы будем жить здесь. Но как ты правильно заметил вчера, сейчас этой планетой владеют другие люди, и мы не можем потеснить их на законном основании. Не стоит пока давать им повода заподозрить, что мы собираемся тут остаться. Мне кажется, они и без того начали уже это подозревать.

— О нет, — сказала Ди. Она проворно вышла вперед и положила руку на плечо Амальфи. — Джон, ты обещал, что после окончания марша мы создадим свой дом. Не обязательно именно на этой планете. Где-нибудь здесь, в Облаке. Ты обещал, Джон.

Мэр посмотрел на нее. Его чувства к девушке ни для кого не были секретом. Но и сама Ди, и Хэзлтон прекрасно знали жестокий и справедливый закон Бродяг. Но даже если бы закона этого не было, Амальфи все равно вел бы себя точно так же. Его непоколебимая стойкость не оставляла в этом никаких сомнений. До того знаменательного разговора с Хэзлтоном во время пребывания в джунглях, когда чувства мэра стали известны Хэзлтону, оба они — и управляющий, и Ди в течение добрых трех веков не могли избавиться от подозрений, что дела обстоят именно так.