Неожиданно они наткнулись на крутую расселину и почти что скатились по ней вниз. Карабкаясь вверх по противоположной стороне, путники время от времени обменивались репликами.

— Босс, объясни мне, — сказал Хэзлтон. — Я никак не могу понять, зачем мы полезли на эту планету? Ведь видели, что здесь уже есть жители. А до этого пропустили несколько весьма подходящих планет. Мы собираемся изгнать туземцев? Даже если бы это было справедливо и законно, все равно мы сейчас не очень-то готовы к подобным операциям.

— Ты думаешь, Марк, в Больших Магеллановых Облаках есть полицейские с Земли?

— Нет, — ответил Хэзлтон. — Но Бродяги тут имеются. Если нужно будет добиваться справедливости, то я прежде всего обращусь к ним, а не к полиции. Так каков ответ, Амальфи?

— Возможно, нам придется опросить их немного потесниться, — ответил мэр, наклонив голову. Оба солнца светили им прямо в глаза. — Главное, Марк, это знать, куда поднажать. Ты слышал, какую характеристику давали этой планете жители близлежащих планет, когда мы пролетали мимо них?

— Они ее просто ненавидят, — ответил Хэзлтон, осторожно вытаскивая колючку из ноги. — Мне кажется, что Прокторы не очень дружелюбно встречали приходившие сюда экспедиции. И все-таки…

Амальфи, выбравшись наверх, поднял руку, предостерегая управляющего. Хэзлтон автоматически умолк, карабкаясь рядом с мэром. Всего в нескольких метрах от них начинался участок обработанной земли. Неподалеку стояли два существа, уставившиеся на путников.

Один из них — мужчина. Его обнаженное, шоколадного цвета тело венчала шапка спутанных, черных с голубым отливом волос. Он держался за рукоять плуга, единственный нож которого, очевидно, был изготовлен из кости какого-то крупного животного. Только что прорезанная борозда тянулась рядом со многими другими; позади, в глубине поля, виднелась приземистая хижина. Мужчина стоял, прикрыв рукою глаза, и смотрел вдаль, на город Бродяг. Плечи его отличались необычайной шириной и мускулистостью. Даже сейчас, когда мужчина стоял прямо, тело его, казалось, наклоняется вперед, толкая перед собой сопротивляющийся плуг. Другая фигура, наклонившаяся вперед и обтянутая суровыми кожаными ремнями, прикрепленными к плугу, принадлежала женщине. Руки ее свободно висели, а волосы — такие же черные, как и у мужчины, только еще длиннее, — ниспадали на лицо, скрывая его.

Хэзлтон от неожиданности застыл на месте. Мужчина, наклонив голову, уставился прямо на них голубыми цепкими глазами.

— Вы люди из города? — спросил он.

Губы Хэзлтона задвигались. Расслышать серв ничего не мог: управляющий говорил в свои закрепленные на горле маленькие микрофоны. Слова его были слышны только в приемнике Амальфи, закрепленном у мэра в черепе.

— О боги всех звезд! Он говорит на английском, босс! Прокторы говорят на интерлинге. Возможно ли это? Неужели колонизация Облака произошла так давно?

Амальфи кивнул головой.

— Мы из города, — произнес мэр, отвечая мужчине не том же языке. — Как вас зовут, юноша?

— Карст, мой господин.

— Не называй меня господином. Я не принадлежу к числу ваших Прокторов. Это ваша земля?

— Нет, господин. Простите… Я не могу подобрать другого слова…

— Мое имя Амальфи.

— Эта земля принадлежит Прокторам. Я ее обрабатываю. Вы с Земли? Мэр бросил быстрый косой взгляд на Хэзлтона. Лицо управляющего казалось совершенно безразличным.

— Да, — ответил Амальфи. — А как ты догадался?

— Вы совершили чудо, — сказал Карст. — Ведь это чудо — за одну ночь построить целый город. Говорят, что Главным Межзвездным Торговцам на это понадобилось столько дней, сколько пальцев на руках у девяти людей. Поставить второй город на Бесплодном Плато за ночь — этого словами не описать.

Парень отступил от плуга, передвигаясь нерешительно, как будто шаги давались ему болезненно, словно массивные мускулы причиняли ему страдания. Женщина подняла голову, оторвав подбородок от ремней и отбросила волосы с лица. Глаза ее, взглянувшие на Бродяг, смотрели тупо, однако, за кажущейся тусклостью в них светились искорки безотчетного страха. Она вцепилась в локоть Карста.

— Это — это ничто, — пробормотала женщина.

Мужчина потряс ее за плечи.

— Вы построили город за одну ночь, — повторил он. — Вы говорите на анге, как и мы, по праздничным дням. Вы разговариваете со мной словами, а не хлыстом с маленькими наконечниками. У вас хорошие одежды. Какие красочные ткани сделали мастера!

Без сомнения, эта речь была самой длинной в жизни юноши. Глина, налипшая у него на лбу, покрылась морщинками.

— Ты прав, — согласился Амальфи. — Мы прибыли с Земли, хотя и покинули ее очень давно. Знаешь, что я тебе скажу, Карст? Ты ведь тоже происходишь с Земли.

— Это не так, — произнес Карст, отступая на шаг. — Я родился здесь, как и все представители моего народа. Никто из нас не может заявить, что у него земная кровь…

— Понимаю, — подтвердил Амальфи. — Ты принадлежишь этой планете. И все же ты землянин. И вот что я еще скажу. Мне кажется, что Прокторы не являются землянами. Они потеряли право называться этим именем очень давно на другой планете, на планете зовущейся Тор Пять.

Карст вытер заскорузлые ладони о бедра.

— Я хочу понять. Научите меня, — попросил он.