— Наверное, потому, что я ничего и не говорила, — потупилась я.

— Как это? — удивилась женщина. — Как тогда?

— Ну, чисто арийским способом.

— Каким?

— Ну… побила я его, короче. Он стоял, причитал, что жить он не хочет, что я во всем виновата, на стол залез и голову в петлю… Ой, не стоило мне этого говорить… — по жуткому лицу Танры и резко всколыхнувшемуся эмоциональному фону я поняла, что речь все же нужно фильтровать.

— Нет, продолжай, я сама попросила рассказать, я хочу знать, — замотала головой Танра. — Я просто думала, что до этого не дошло, веревка-то была в другом углу.

— Это я ее туда зашвырнула после…

— Но как тогда?

— Я ее перерубила звездой, вы же видели звезду в стене. Он голову в петлю, я эту звезду и кинула. Сначала думала, что промахнулась, но нет, попала.

— Так это ты ее кинула, а не Ива?

— Да он-то как?

— Ну мало ли, просто ее даже Энат с трудом вытащил, так глубоко зашла.

— Да я с перепугу слишком сильно кинула.

Танра не то с ужасом, не то с благоговением смотрела то мне в глаза, то на мои руки.

— Я же арийка, — вздохнула я. — И к тому же еще на боевом отделении учусь.

— Сколько же в тебе силы?

— Достаточно для того, чтобы драться и звезды в стену загонять.

— А что потом было, когда ты перерубила веревку?

— Я думала, этим все и закончится, что он с мыслями соберется, и все будет в порядке, но ничего подобного. В общем, пришлось мне его побить и пригрозить, что вообще убью. Вот тогда он испугался и пришел в себя, но потом уже плохо стало мне, магию-то я еще толком не контролировала тогда, да тут еще и это, ну, наорала я на него и убежала, вы и сами видели.

Танра молчала.

— А потом он меня нашел, и мы с ним поговорили, вот и все.

— Нашел?

— Я в парк убежала, а он догадался, что я там.

— В какой парк?

— А на окраине.

— Да это же далеко! Сколько же туда бежать?

— Да недолго, если быстро.

Танра снова посмотрела на меня, как будто впервые увидела.

— Кажется, я вообще не представляю, что ты можешь, — наконец, выдала она. — Да Энат, Ива и Лехо, пожалуй, тоже.

— Ну, Энат и Ива точно не представляют. Они меня за обычную девчонку-аладарку принимают, а вот Лехо, наверное, ближе всех к истине.

— Лехо?

— Да, он видел, как я дерусь и с кем, пробовал то же самое делать сам. Он понимает, как это и сколько надо сил.

— Так это ты его учила драться?

— Да, — я кивнула. — А Ива… Он, конечно, бывал на практике, видел наши сражения, но он вообще не представляет, что это такое и как с этим жить.

— Господи, Шелгэ, как же нам повезло, что ты у нас теперь есть! Что бы мы без тебя делали! — воскликнула Танра.

— Вообще-то, если бы я не приехала, то ничего бы этого не произошло.

— Боюсь, что все не так, как ты думаешь. Ива изменился, да ты и сама это увидишь. За эти четыре дня, что прошли с того момента, как он пытался снова покончить жить самоубийством, он стал другим человеком. Да ты и сама увидишь, когда он придет. Он стал самим собой, каким был до этой истории с Каитиной. Мне кажется, что он теперь наконец-то действительно понял, что самоубийство — это очень плохо. Он в тот же день долго просил прощения за все, что устроил. Просто спасибо тебе за то, что ты есть, и за то, что сделала для него, для меня, для всех нас.

Я удивленно хлопала глазами, а Танра тем временем обняла меня, но вскоре отпустила, утирая слезы.

— Извини, просто очень тяжело жить, зная, что любимый сын может в любой момент попытаться убить себя. А теперь я, наконец, перестала бояться, — сказала Танра, поднялась и пошла в ванную.

Входная дверь хлопнула, и до меня донеслось:

— Мам, я дома! — крикнул Ива. — А Шелгэ приехала?

— Давно уже, — ответила я, застывая в проходе.

— Шелгэ… — Иве широко улыбнулся. Что-то я за ним такой откровенно-радостной улыбки раньше не замечала.

Он скинул с плеча сумку и подхватил меня на руки, точнее, он меня просто обнял, но ноги все равно оторвались от пола. На пол он меня так и не поставил, принялся целовать. Я, в принципе, не против, но это определенно что-то новенькое. Это и есть обещанные изменения? Тогда мне нравится!

Мы с Ивой сидели в гостиной, точнее, я сидела, а он улегся, положив мне голову на колени. Было уже довольно поздно. Он тихонько мурлыкал, я перебирала волосы. Ну, нравятся мне его волосы, да и вообще волосы аладаров, они мягкие, пушистые, гладкие, не то, что у нас, арийцев. Но что-то у него с прической было не так.