Он нашел нотариальную контору Хоуга и Линдермана, зажатую между торговым домом Бакли и оружейным магазином Холмэна.

Спешившись, Калеб тщательно отряхнул одежду от дорожной пыли, поправил на голове шляпу и толкнул стеклянную дверь.

Офис оказался небольшой квадратной комнатой, большую часть которой занимал величественных размеров письменный стол. Сидящий за ним человек казался карликом. У стены стоял шкаф с четырьмя ящиками для деловых бумаг, слева от Калеба от пола до потолка возвышались книжные полки, заваленные всевозможными книгами по юриспруденции.

Орвилл Хоуг оторвался от изучения какого-то толстенного талмуда и взглянул на мужчину огромного роста, заслонившего собой дверь. Внешность незнакомца внушала смутную тревогу: запыленная черная шляпа, выгоревшая на солнце черная рубаха, грубые штаны из оленьей кожи, высокие, до колен, сапоги. Хоуг выпрямился на стуле, чтобы казаться выше ростом, и распрямил плечи.

– Чем могу служить? – поинтересовался он.

– Мне нужен Орвилл Хоуг.

Нотариус тяжело вздохнул. Оставалось надеяться, что этот метис не имеет дурных намерений. По крайней мере вид у него был такой, будто он без труда сможет свалить с ног быка.

– Вы его нашли, – сообщил Хоуг, в глубине души сомневаясь, не допустил ли он только что самую большую ошибку в жизни. – Я и есть Орвилл Хоуг.

Калеб промычал что-то нечленораздельное и уставился на Хоуга.

Нотариус был человеком средних лет с волнистыми каштановыми волосами, простодушными голубыми глазками и мягкими пухлыми руками. Одет он был в добротный темно-синий костюм, полосатый жилет, на шее повязан франтоватый шелковый галстук.

Орвилл Хоуг осторожно прокашлялся.

– Я могу чем-то помочь, мистер…

– Страйкер.

– Ах, так вы мистер Страйкер! – Хоуг почувствовал огромное облегчение. Слава Богу, этот парень пришел по делу. Он встал и пожал Калебу руку. Потом указал на обитый кожей стул, стоящий с другой стороны стола и снова уселся на свое место. – Садитесь, пожалуйста. Надеюсь, вы хорошо доехали?

– Прекрасно.

– Мм… да. Ваша мама оставила вам в наследство великолепный дом. Вам надо будет подписать кое-какие бумаги, сейчас найду их. Только… я… я хотел спросить, думаете ли вы остаться в Шайенне?

– Я еще не решил. А что, это имеет какое-то значение?

– Нет, конечно. Просто… здесь есть некоторые люди, очень заинтересованные в покупке ранчо «Рокинг-С».

Калеб нетерпеливо кивнул. Сейчас у него не было ни малейшего настроения принимать серьезные решения.

– А если дело дойдет до продажи вашего дома, – продолжил Хоуг, – я уверен, в покупателях отбоя не будет. Обе ваши недвижимости расположены на самых лучших землях.

– Помимо вашей основной деятельности вы занимаетесь продажей недвижимости, мистер Хоуг?

– О нет, сэр.

– Значит, не терпится поскорее выдворить меня из города? – сухо осведомился Калеб, ставя вопрос ребром. Он знал, что множество белых не желало уживаться с полукровками, но не бороться же ему с каждым!

Под пронизывающим взглядом метиса Хоуг покраснел.

– Нет, конечно, нет… Я…

– Могу я взглянуть на бумаги?

– Да, безусловно. – Хоуг порылся в наваленных на столе папках. Прошло несколько минут, во время которых холодные серые глаза метиса неотрывно следили за каждым его движением.

Наконец нотариус нашел нужную папку. Чуть дрожащими руками пододвинул ее к Калебу Страйкеру и терпеливо откинулся на стуле, ожидая, когда клиент закончит знакомиться с ее содержимым.

– Уверяю вас, бумаги в полном порядке, – в конце концов заметил Хоуг. – По завещанию вашего отца, составленному 10 апреля 1871 года, все состояние оставлялось вашей матери.

На щеке Калеба дернулся мускул. Итак, старик вычеркнул его из завещания в тот самый день, когда он покинул Шайенн.

Хоуг облизнул губы и поправил тесный воротник.

– Первоначально ваша матушка хотела, чтобы все осталось мужу, а в случае, если она его переживет, дом должен был быть продан, а деньги пересланы в Англию его сестре. В завещании вашего отца говорилось о том же.

Задумавшись о том, что же вызвало трещину в отношениях между этим наемником и Дунканом Страйкером, Хоуг помедлил.

– Весной восемьдесят первого года ваш отец заболел, и вскоре после этого его жена изменила свое завещание. Теперь оно было составлено так, что если бы что-нибудь случилось с мистером Страйкером-старшим, вы становились единственным наследником всего имущества.