— Нет-нет! На сегодня все! — покачала головой она и отпустила несколько колков на лютне.

В Троанне это означало, что музыкант действительно сегодня больше не играет. Это было то же самое, что поставить точку. Окончательную и бесповоротную.

Публика проводила ее разочарованными умоляющими стонами, но Катрин была непреклонна. Ей и в самом деле пора. Тем, кто за ней, тоже необходимо выступить.

— Нет-нет, благодарю! Не надо меня провожать, — откликалась она, проталкиваясь к выходу и отбиваясь от самых назойливых поклонников. — Нет, ни в какой кабак я с вами не пойду. В гостиницу? Если вы повторите это предложение при моем муже, я, так и быть, подумаю. Куда же вы? Что ж, как хотите…

Гонорар был очень даже неплох. Катрин всерьез задумалась о том, что бы такое подарить Якшу с этого незапланированного заработка.

Изукрашенная дверь "Хрустальной флейты" захлопнулась за ее спиной, отсекая переливчатые звуки флейт, бархатные аккорды лютен, разудалые взвизги волынок, мерные вздохи барабанов и бубнов да певучие голоса скрипок. Вечерний город подмигнул Катрин желтым глазом фонаря.

"Отлично!" — подумала она, с наслаждением вдыхая прохладный воздух.

"Ой, мама!" — была следующая мысль, потому что ее внезапно, выскользнув из каких-то темных углов, окружили черные тени.

"Лучше бы я согласилась, чтоб меня тот доставучий придурок провожал!" — подумала она напоследок, а потом к ее лицу прижали омерзительно пахнущую тряпку, и звезды с фонарями завертелись перед ее глазами. Она даже вскрикнуть не успела.

— Бери ее! — прошептала одна из теней.

— Лютню осторожно! — добавила другая.

— И тихо! — добавила третья. — Уходим!

Еще миг — и перед "Хрустальной флейтой" не осталось никого.

Сознание вернулось рука об руку с головной болью. Якш застонал, сжал зубы и оторвал голову от пола.

Нет уж! Если кто-то решил, что одного удара по голове достаточно, чтобы его угробить, он явно просчитался!

Выдав несколько гномских ругательств, Якш медленно сел. В лавке было почти темно.

"Лютня! — в панике подумал он. — Я же мог ее разбить!"

В ужасе оглядевшись, гном нигде не обнаружил искалеченных обломков инструмента. С трудом встав, он перегнулся через прилавок, но там ее тоже не было. Или ее просто не видно в этой проклятущей темноте? Изрыгая самые грязные гномьи ругательства вперемежку с человечьими богохульствами, Якш осмотрел все вокруг, нашел и зажег масляную лампу, после чего опять все осмотрел.

Лютня исчезла.

— Я убью эту сволочь! — жалобно поведал Якш, ставя лампу на прилавок. — Найду и голыми руками кишки выдеру…

Его и не собирались угробить. Только ограбить.

Якш пошарил по карманам, но банковский вексель тоже исчез, равно как и поясной кошель.

"Все деньги. Все, сколько было…"

— Понятно… — пробурчал Якш. — Отличный подарок жене… муж с пробитой башкой, дома ни гроша, да еще и банковский долг… здорово!

Из дальнего угла лавки послышался тихий, но отчетливый стон.

"А там, кажется, «обедает» несчастный хозяин этого заведения!"

Якш поднял лампу и побрел на звук.

Катрин пришла в себя на огромном роскошном ложе. Над головой нависал изукрашенный аляповатыми звездами балдахин. Тошнить — не тошнило, голова не кружилась, не то что тогда. На сей раз похитители использовали более щадящее средство. А цель наверняка та же самая…

"Мне так понравилось твое пение, что я захотел послушать, как ты мурлыкаешь в постели…" — тотчас припомнилось ей.

Голоса из прошлого. Такие разные и такие одинаковые.

Тому придурку она без долгих размышлений разбила голову и сбежала. Он почему-то решил, что раз женщина зарабатывает себе на жизнь пением, то сопротивляться не умеет, да и не посмеет. Мало того — сама этого хочет. Певички все такие. А что отказывается, так это она цену себе набивает. Надо просто поставить строптивицу на место, и дело с концом.

"Что, еще один такой же идиот выискался?" — зло подумала Катрин и села, привычно окидывая взглядом окружающее пространство в поисках возможных орудий защиты.