Он произносил в слух слова этого мягкого и ласкового языка, добрую треть которых не понимал. Сознание перенесло его куда-то наверх, на поверхность. Правда не на ту поверхность, какой она была в действительности, а на ту, на которой было солнце, не было руин, радиации и мутантов. Он стоял на холме и смотрел на поле – безбрежный океан зеленой травы и цветов. Может быть такой, а может быть и нет, была когда-то эта страна, в которой ему суждено было оказаться. Легкий тёплый ветер, который не может причинить ему зла, приятно обдувал лицо. По этому морю травы навстречу ему шла Светлана. Волосы её переливались в свете солнца. На голове у нее был венок из цветов и травы. Одета она была в белое короткое платье с красивым орнаментом на оборке. Ветер пытался приподнять платье, чтобы обнажить и показать миру её красивые ноги, но Светлана хватала оборку платья, тянула его вниз и при этом весело смеялась. Он смотрел на идущую к нему Светлану и ему было так хорошо и спокойно. Им не надо было ничего бояться, никуда идти и никого спасать. Когда Светлане будет двадцать три – её не заберут в верхние помещения, потому что верхние помещения уже отменены. У них будет долгая и счастливая жизнь…

Но что это? Он, любуясь своей девушкой, не заметил, что к ней приближается какая-то черная масса. Он вгляделся и увидел что это – тысячи черных, абсолютно не уместных на этом зеленом пространстве силуэтов. Они шли тремя большими толпами к его Светлане. В одной толпе были смуглые девочки, с открытыми черепными коробками – детища его покойной матери. Они тянули руки к Светлане и быстро-быстро к ней приближались, но при этом не перебирали ногами. У них в руках медицинские скальпели. Они, мстя матери Радиста, хотят Светлану сделать такой же как сами. Во второй – ленточники. Радисту их ещё не приходилось видеть, но он понял, что это именно ленточники – в лохмотьях, с придурковато-довольными лицами. Они тоже протягивали вперед руки, бережно держа в ладонях своих ублюдочных хозяев. В третьей – морлоки. Эти отвратительные чудовища хотят излить на Светлану всю накопившуюся злобу на своих природных собратьев, которые сделали их нелюдями. Но ведь она не в чём не виновата!

Радист закричал: «Света! Беги! Света, сзади!». Но его слова были тихими и приглушенными, как в Большом Проходе под воздействием шатуна. Светлана ничего не видела, она по-прежнему смеялась и радостно махала Радисту рукой. Смуглянки, ленточники и морлоки неуклонно приближались. Радист хотел бежать к Светлане, но ноги были как вкопанные в землю. Он беззвучно кричал и плакал. Светлана уже почти подошла к нему. Он уже видел её серо-зелёные глаза и даже слышал ни с чем не сравнимый запах её тела и волос. Только бы она дошла и он обнял её – тогда этот кошмар закончится. Но вот земля между Радистом и Светланой провалилась и оттуда стало выползать Оно – то чудовище, которое захватило их вертолет на подлете к Минску. Оно вытянуло свои щупальца, стало похотливо извиваться ими вокруг Светланиных ног, щупальца скользнули под её платье, а потом стали плавно втягивать её в пропасть. Смуглянки, ленточники и морлоки столпились вокруг пропасти и радостно созерцали уход в небытие Светланы. А она, скрываясь в пропасти, спокойно смотрела на своего Радиста, который сделать ничего не мог. Светлана исчезла, пропасть сдвинулась – Радист завыл. Смуглянки, ленточники и морлоки зарукоплескали, радуясь исчезновению его любимой девушки. В ярости Радист схватил свой АКСУ и начал стрелять по этим ненавистным тварям. Они не убегали и спокойно принимали смерть, продолжая рукоплескать. Патроны кончились и тогда он схватил гранату и бросил её в толпу – раздался взрыв. Радист проснулся. Взрыв не был сном.

Убежище было заполнено дымом. Ничего не понимающие, только что проснувшиеся бойцы переворачивали искорёженное тело Ментала. Он выбрал себе спальное место на низу, но теперь почему-то лежал на полу, под нарами. Один уновец был ранен осколком в плече, больше никто не пострадал. Подбежал постовой-нейтрал и был также озадачен, как такое могло произойти – дверь в убежище никто не открывал. Ментал умирал, он вращал уже ничего не видящими глазами и что-то силился сказать. Было слышно только: «яка.. яка…». Никто не понимал, что он хочет сказать. Ментал умер. Осмотрев всё вокруг, пришли к выводу, что взорвалась граната Ментала (ещё вчера у них оставалось всего две гранаты – у Ментала и Радиста, но сейчас в распахнутом вещмешке Ментала гранаты не было). При этом Ментал своим телом накрыл гранату: об этом свидетельствовали повреждения на его теле и бетонном полу. Не оставалось сомнений – Ментал покончил с собой. Не выдержали нервы или встреча с шатуном для него не прошла бесследно или шатун его здесь настиг и поквитался с ним за его способности, которые позволили приоткрыть его тайну людям.

Радист не стал помогать другим заниматься похоронами Ментала и сборами в дорогу. Ему ничего не хотелось. Сон Радиста и самоубийство Ментала наложились друг на друга и сознанием Радиста овладела снова безбрежная гнетущая тоска и безнадёга. Как тогда – в слизняковой норе на Нейтральной. Но теперь не было рядом Светланы, которая могла бы вернуть его к жизни. Если бы она была рядом, она бы что-то сказала или сделала и надежда вернулась к Радисту. Радист силился вспомнить, что же Светлана говорила ему, что надо делать в таких случаях… Молиться её Богу?.. Как-то так: «Отче наш, сущий на небесах…». Нет не вспомнит. Богу всё-равно, что происходит с Радистом, Муосом, Москвой и всем миром.

Радист всё также в руках держал книжку белорусского поэта. Он её поставил на полку и машинально взял другую более толстую книгу. Открыл её: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною. Твой жезл и Твой посох они успокоивают меня…». Радист быстро открыл название книги «Библия. Книги Ветхого и Нового Завета». Это ведь Книга про Того Бога, в Которого так верит Светлана. «Бог! Если Ты есть! Если во всём этом мраке есть какой-то смысл! Помоги мне слабому и трусливому радисту дойти до цели и сделать всё так, как надо…». Радист взял книгу, вложил её в заплечный мешок. Это не воровство. Хозяевам убежища, которые уже становятся ленточниками, книги будут ни к чему.

До взрыва они отдыхали всего несколько часов, но после гибели Ментала оставаться в убежище уже никому не хотелось. Решили двигаться в путь. Плана, как идти, не было. Решили идти наугад, пока не найдут какие-либо ориентиры или не встретят проводника.

Они шли долго, петляя коридорами, ходами, норами. Два раза замечали, что идут по кругу. Решили оставлять метки: Митяй куском известняка рисовал на углах только знаки. Им везло. Пока что страх перед неметрошными коммуникации казался несколько преувеличенным. Здесь были слышны шорохи, вопли каких-то животных. Но они пока никого не встречали.

Они вышли к трубопроводу. Когда-то по этим ржавым трубам, которые тогда ещё не были ржавыми, что-то куда-то перегонялось. Между трубами и бетонной стеной канала, в который они были уложены, имелось узкое пространство, через которое мог идти один человек. Они цепочкой двинулись туда. Иногда щель сужалась, тогда вперёд приходилось протискиваться боком.

С труб метнулась какая-то тень и в ту же секунду завыл нейтрал, шедший в конце цепочки. Это случилось в узкой части прохода, когда все стояли лицом к трубам. Тенью оказался кот, обыкновенный черный кот. Теперь он, свирепо урча, вцепился когтями в одежду зажатого между трубой и стеной нейтрала и разгрызал ему своими клыками шею. Нейтрал держал в руке меч, которым пытался ударить кота. Но в тесноте он не мог замахнуться. Тогда он бросил меч и начал стаскивать кота руками. Ещё один нейтрал лез навстречу своему соплеменнику, и когда он уже почти дошел, мимо лиц остальных по трубам пробежало ещё несколько котов. Они не обращали внимания на остальных бойцов, а прямиком бросились на раненного нейтрала. Тот, превозмогая боль крикнул: