Поначалу Серик хотел просто вытащить Купчиху из квартиры и сообщить, что она занимается антигосударственной агитацией. Но побоялся, что его потом засмеют: повёл, мол, девку любить, а она его обманула и лапшу на уши развешивать стала. Потом он стал вслушиваться в то, что говорит Купчиха. Потом вспомнил, как его сестру в четырёхлетнем возрасте из-за болезни Дауна забрали в лабораторию Центра, а отца, который пытался этому воспротивиться, разжаловали в девятый уровень и отправили наверх. Он не был сторонником системы, хотя из-за своих военных способностей продвигался вверх. И то, что говорила Купчиха, было словесным оформлением его ещё несформировавшихся переживаний. В завершение Купчиха сказала ему думать до её следующего прихода, по-сестрински чмокнула в щёку и вылезла из его квартиры. Специально повиливая бёдрами и как будто бы застёгивая блузку, она прошла мимо сослуживцев Серика, не обращая внимание на их пошлые замечания. Затем под восторженные поздравления своих сослуживцев из квартиры вылез Серик.

Серик был сам не свой. Каждое слово Купчихи, сказанное простым языком, по десять раз всплывало в его мозгу. Он понял, что уже не сможет жить так, как живут все его приятели: ползти вверх по карьерной лестнице, пока не сдохнешь сам, не погибнешь в бою или не совершишь ошибку из-за которой тебя разжалуют и отправят наверх. Ему не давала покоя нарисованная Купчихой картинка единого Муоса, где люди всем миром живут без врагов и опасностей, ходят от станции к станции в гости друг ко другу, трудятся и получают удовольствие от своего труда. Он уже сам дорисовал к этой картинке просторную квартиру, в которой живут он, Купчиха и много детишек разных возрастов. Нет, он уже не сможет от этого отказаться! Он должен сделать, чтобы было так, или погибнуть ради этого. Он с нетерпением ждал прихода Купчихи, чтобы сообщить о своём решении.

Как только на станцию вошёл очередной обоз, Серик, ничего не говоря, схватил Купчиху за руку и потащил в свою квартиру под весёлое улюлюканье своих друзей. Они думали, что Серик с Купчихой занимаются любовью, а на самом деле в квартире Серика происходило таинственное посвящение в земляне. Серик дал клятву, и ему стало легче: он уже на пути к своей мечте. Когда Купчиха собиралась уходить, он спросил, станет ли она его женой, если они победят. Она его опять, но уже не по-сестрински, поцеловала.

Его квартира стала явкой. По заданию Купчихи он восстановил подпольную ячейку землян на станции, которая развалилась давно, после гибели бывшего связного – отца Купчихи. Основной задачей землян было готовить народ к предстоящим великим событиям, распространяя легенды, поверья и слухи о землянах и Посланном.

Он готовился к этому моменту, но всё-равно решиться было не просто. Монах назвался Посланным, но Серик то знал, что это – всего лишь легенда. Если он сделает шаг навстречу к этому монаху, их всех схватят и отправят наверх. Это будет абсолютно бессмысленным самоубийством. Но может ли он поступить иначе? Посланный может быть и не знает, что Серик – глава Октябрьского подполья землян. Но на Серика теперь смотрят другие, рядовые члены подполья разных уровней. И об этом, конечно, потом узнает Купчиха. Серик, скрипнув зубами, сделал шаг.

Администратор думал, что этого не переживёт: Серик – самый надёжный и благоразумный воин станции объявил себя сказочным землянином и присоединился к этому сумасбродному священнику. Но что это? Один, второй, третий… четырнадцать человек на его станции, считают себя землянами. Столько сумасшедших на его станции! И как они могли объединиться: ведь у них разные уровни значимости?! Администратор онемел, он еле держался на ногах. Надо было что-то делать, но он просто был парализован происходящими событиями.

Серик, подойдя к иноку, присел на одно колено и сказал:

– Я приветствую тебя, Посланный!

То же самое сделали и остальные члены его ячейки. А инок всё продолжал:

– Вы думали, что земляне придут откуда-то. Но нет – они всегда были среди вас. И каждый из вас может стать землянином! Каждый из вас, прямо сейчас, прямо здесь…

Серика его солдаты любили. Он был строг, но никого не наказывал незаслуженно. Он формально придерживался разделения своих подчинённых на уровни значимости, но в действительности относился одинаково хорошо и к пятому и к седьмому уровню. Авторитет его был огромен; солдаты даже подражали своему командиру. Они, восхищённые речами монаха, а теперь увидев, что их командир – землянин, безусловно сами хотели быть такими, как командир. Один за другим они присели на одно колено и также громко и чётко произнесли:

– Я приветствую тебя, Посланный!

Видя решимость солдат, гражданские разных уровней начали приседать и приветствовать монаха.

Только администратор стоял, держась за сердце и с ужасом наблюдая происходящее. Несколько приближённых тоже стояли рядом, явно желая отдать честь Посланному и боясь гнева администратора. Инок обратился к администратору сам:

– Неужели, администратор, ты пойдёшь против своего народа и против Бога! Или ты боишься? Думаешь, что это – революция? Ты думаешь, что тебя твои подчинённые сейчас потащат наверх? Я тебе говорю – нет! Этого не будет! Древнее прошло. Мы не будем мстить и вспоминать старые обиды. И твоему народу нужен умный и опытный администратор. Такой, как ты! Я даже прошу тебя: будь администратором этой станции, помоги своему народу! Но будь не повелителем, а старшим среди равных. Неужели ты не хочешь этого?

В голове администратора быстро проносились мысли. Если он воспротивится, даже если ему удастся каким-то образом переубедить своих подчинённых и прогнать этого монаха, о произошедшей попытке переворота узнают в Центре. Его, как допустившего это, разжалуют и отправят наверх. Так уже было на Институте Культуры. Но люди действительно верят в этого Посланного. У него переубедить их шансов нет! Убивать его вроде не собираются, но что он будет делать, если не пойдёт с ними? Идти на Площадь Независимости? Его тогда тем более отправят наверх! А может этот инок и вправду Посланный? Монах прав: идти против народа и против Бога, если он есть, – не под силу ему – старому администратору. Скорее всего переворот подавят. Но тогда его всего-навсего отправят наверх. Значит, он ничего не теряет. А если переворот не подавят? Тогда всё будет хорошо. И Оля будет жить и им не надо будет её прятать!