В десять часов утра в понедельник в Эхо-парке Эйбл Пратт вышел из своей машины, пересек зеленую лужайку и приблизился к скамейке, где одиноко сидел старый господин, опираясь о трость, под сенью белокаменной Озерной Дамы. Несколько голубей облюбовали места на ее воздетых в хранительном жесте руках, а один даже угнездился на голове, но она не проявляла ни малейших признаков недовольства или усталости.

Пратт сунул в близстоящую урну сложенную газету, что нес в руках, и, опустившись на скамью возле старика, молча стал смотреть на раскинувшиеся впереди гладкие воды озера. Старик, в светло-коричневом деловой костюме, с торчащим из нагрудного кармана темно-красным носовым платком, заговорил первым:

–  Я еще помню времена, когда здесь ходили колесные пароходы. Можно было вывести сюда семью в воскресный день и не опасаться, что вас застрелят какие-нибудь бандюги.

–  Именно это вас тревожит, мистер Гарланд? Уличные хулиганы? Что ж, дам вам небольшую справку. Именно сейчас - безопаснейшее время суток в любой жилой округе этого города. Большинство ваших бандюг не выползают из постелей раньше полудня. Вот почему когда мы отправляемся с ордерами по их душу, то выходим рано утром. Мы всегда берем их тепленькими, прямо со сна.

Гарланд одобрительно кивнул:

–  Приятно слышать. Но не это тревожит меня. Меня беспокоите вы, детектив Пратт. Наш с вами общий бизнес подошел к концу. Не ожидал, что мне придется когда-либо еще столкнуться с вами.

Пратт подался вперед и обвел глазами парк, ряды столов на противоположной стороне озера, за которыми старики играли в домино. Затем посмотрел на машины, поставленные вдоль окаймляющей парк дороги.

–  А где Энтони?
– спросил он.
–

–  Он подойдет позже. Принимает меры предосторожности.

–  Меры предосторожности - это хорошо.

–  Мне не нравится это место, - сказал Гарланд.
– Тут полно неприятных людей, включая вас. Зачем мы здесь?

–  Постой!
– раздался позади них голос.
– Не говори больше ни слова, отец!

Неожиданно к скамье приблизился Энтони Гарланд. Он вышел из-за статуи и шагнул к расположенной близ воды скамье.

–  Встаньте!
– приказал он Пратту.

–  Зачем?

–  Я сказал: встаньте!

Пратт повиновался, а Энтони вынул из кармана блейзера маленький зонд с цифровым датчиком, похожий на волшебную палочку, и принялся водить им перед Праттом вверх и вниз: от головы до кончиков туфель.

–  Что вы де…

–  Если вы излучаете радиосигнал, эта штука сообщит мне.

–  Отлично. Всегда хотел знать, не излучаю ли я какой-нибудь дряни. С этими девочками из Тихуаны [Город в Мексике, на границе с Калифорнией, известный своей индустрией ночных развлечений и наркобизнесом] никогда нельзя быть уверенным.

Никто не засмеялся. Энтони Гарланд, похоже, удовлетворился результатами обследования и стал убирать свою волшебную палочку обратно. Пратт собрался опять сесть.

–  Стоять!
– остановил его Гарланд.

Пратт подчинился, а Гарланд начал охлопывать его руками вдоль тела - следующая мера предосторожности.

–  Никогда нельзя быть уверенным с таким сукиным сыном, как вы, детектив.
– Последнее слово он произнес с подчеркнутым презрением.

Его руки добрались до пояса Пратта.

–  Это мой пистолет, - пояснил тот.

Гарланд продолжил обыск.

–  А это мой мобильник.

Руки обыскивающего двинулись ниже.

–  А это мои яйца.

Далее Гарланд ощупал сверху донизу ноги и наконец, удовлетворившись, разрешил Пратту сесть. Детектив опустился на скамью рядом со стариком. А Энтони Гарланд остался стоять - лицом к скамье, спиной к озеру, скрестив на груди руки.

–  Чист, - объявил он.

–  Хорошо, - сказал Томас Рекс.
– Тогда мы можем побеседовать. Что все это означает, детектив Пратт? Я полагал, вам дали понять: никаких больше звонков и контактов с вашей стороны. Вы нам не звоните, не угрожаете и не назначаете встреч.

–  Если бы я не пригрозил, разве бы вы пришли?

Ни один из Гарландов не ответил, и Пратт, бойко ухмыльнувшись, удовлетворенно кивнул:

–  И этим все сказано.

–  Зачем вы нас вызвали?
– спросил старик.
– Я совершенно ясно выразился в этом отношении ранее. Я не желаю, чтобы мой сын был каким-то образом замешан в этой истории. Почему оказалось, что ему нужно находиться тут?

–  Потому, что я в некотором роде скучал по нему со времен нашей маленькой прогулки по лесам. Мы связаны нерушимыми узами, не так ли, Энтони?

Энтони промолчал. Пратт усилил нажим:

–  Когда один человек ведет другого к спрятанному в лесу трупу, то обычно они продолжают оставаться, я бы сказал, в довольно тесных отношениях. Но я не получал вестей от Энтони с тех пор, как мы были с ним вместе на вершине Бичвуд-Каньона.

–  Я не желаю, чтобы вы говорили с моим сыном, - произнес Томас Рекс Гарланд.
– Не смейте обращаться к нему! Вас наняли и с вами расплатились, детектив. То был первый и последний раз, когда вы имели право мне звонить, чтобы договориться о встрече. Это моя прерогатива - звонить вам в случае надобности. Вы мне не звоните!
– Взгляд старика был устремлен на озеро. Посыл совершенно ясен. Пратт недостоин его внимания.