— Жив. Но пять минут отдохнет. Не опасно. Как вы, леди?

— В порядке, — Яна прислушалась. Стаккато автоматных очередей стихло, но сейчас она не могла вспомнить, случилось это давно или сию секунду.

— Ты настоящий профи, Шериф, — она одобрительно цокнула языком, — я даже не заметила откуда ты взялся.

Одним слитным движением ее телохранитель поднялся с коленей и буркнул, отряхивая брюки:

— Не сказал бы, что это был класс. Эта "леди с кнопкой" неплохо поработала. Вы были на волосок от гибели. Да и я — тоже. Если б меня, каким-то чудом, угораздило умереть позже вас, Ким бы и на том свете нашел.

— Не будем о грустном, — отмахнулась Яна, — лучше подумай, что делать с этим сокровищем…

Железная дверь мягко повернулась в петлях. Женщина прислушалась, но не услышала топота десятка ног по коридору, не услышала вообще ничего. Просто в комнате, один за другим стали возникать люди: молодые, совсем юные, в запятнанных кровью рубашках и куртках, с пустыми лицами и автоматами у плеча.

Взгляд Яны метался от одного к другому, она пыталась сообразить — сколько их, но не могла. И только когда тихо щелкнул здоровенный «гаражный» замок Яна поняла, что «Берсерков» четверо. Пятый — Неуязвимый, на котором не было ни царапины. Значит — на этот раз без потерь. И словно камень свалился с души. Ненависть, которую она так долго будила в себе — так и не проснулась.

Яна чувствовала лишь презрение.

— Шериф, — скомандовала она, — поставь на ноги эту укротительницу тигров. Ким — держи Лешего, если вздумает очухаться и снова задурить.

Командир рейнджеров переместился на два шага вправо.

Дверь содрогнулась от удара.

— Ни хрена не вышибут, — буркнул Шериф, — раньше сюда целый взвод ментов принесет.

— Ты уверен?

— На все сто. А хохма с том, что Цебич ее сам поставил неделю назад. Чтобы охранять эту прелесть. Раньше тут обычная фанерка стояла…

Яна перевела взгляд на «прелесть», слегка порванную и поцарапанную, утерявшую былое совершенство и стоявшую не твердо. Ева смотрела на них как Софья Перовская: "Умираю но не сдаюсь". По всем канонам жанра следовало восхитится мужеством врага и предложить почетные условия сдачи. Но Яне Бельской было далеко до благородства Вивиан. Она чувствовала лишь раздражение от чужого неумного упрямства и тихое бешенство от необходимости его скрывать.

— Кодовое слово.

— Догадайся, — выплюнула Ева, — творец всегда умнее творения.

— Хочешь, чтоб тобой занялся Страж? — Яна недоверчиво качнула головой,

— Он ведь тебя на шнурки размотает, девушка. И все твое упорство будет напрасным потому что я все равно получу то за чем пришла. Это так же неизбежно, как трубный глас ангела над этим обреченным миром. Ни смерть, ни бессмертие, ни красота, ни уродство ничего не изменят в большом раскладе. Апокалипсис предрешен задолго до нас.

— Лжешь!

— Это правда, — Яна шагнула к ней. Ева попятилась и Яна остановилась.

— Это правда, Ева. А правда всегда смертельна.

— Откуда ты можешь это знать.

— Я была раньше тебя. И я говорю тебе — хаос поглотит этот мир, не смотря на весь свет твоих глаз. Иди с нами. Иди, я не оттолкну тебя… сестра. — Яна протянула ей руку, но Ева отступила еще дальше. И вдруг, как кошка, вспрыгнула на подоконник.

— Я тебе не верю.

Она рванула фрамугу на себя, качнулась вниз, взмахнула руками. За спиной развернулись белые, сверкающие крылья. Девушка-птица оттолкнулась от подоконника и пропала с глаз.

— Пятый этаж, — запоздало ахнул Ким.

Яна шагнула, было, к окну, но милицейские сирены взвыли вдруг совсем рядом, как трубы судного дня, и она замерла. И содрогнулась от запертых в горле слез и зажатого в горле крика.

— Будь прокляты эти сенсоры! Страж тысячу раз прав, — она обвела глазами ничего не понимающих рейнджеров, — Ева могла быть одной из нас. Я поняла это слишком поздно. А теперь она мертва и ничего не исправишь. Мы погубили живую душу.

— Яна?

Словно по команде все обернулись к Лешему. Он поднялся с пола и сейчас стоял слегка покачиваясь от слабости, бледный как восставший из гроба мертвец, но похоже в остальном — в полном порядке. Леший воскрес. Слово, вскользь брошенное Яной, оказалось именно тем единственным, которое после гибели Евы она даже не надеялась отыскать. Рука судьбы…

— Творение не может быть больше творца, — слабо улыбнулась Яна, — ты ЖИВОЙ, Виктор. ЖИВОЙ.

В прихожей тенькнул звонок. Напористо, резко, по-хозяйски. Как во всех странах мира звонят исключительно правовые структуры и исключительно перед тем, как ломать двери.

— Уходим, — скомандовала Яна.

Шериф распахнул настежь дверцу трехстворчатого шкафа. Ким, не крякнув, одним движением развернул трюмо.

— Еще увидимся, леди. Не поминайте лихом, — и первым шагнул в коридор, образованный зеркалами. За ним последовали Шериф, Лаки, Перс… Последним уходил рыжий Вит, немного похожий на Рея, и Яна подарила ему на прощание теплую улыбку. Неуязвимый "закрыл дверь", развернув зеркала.