– Вам с Диной обязательно понравится в Европе.

– Конечно. Я ведь не была и в половине мест, которые она собирается посетить.

– А для Дины все вообще будет ново… – Габриэла помолчала и продолжила, осторожно подбирая слова: – Я получила от тебя и от Дины кое-какие полезные уроки. Теперь я понимаю, что лучше обладать хоть чем-то малым и иметь хоть кого-то рядом, чем не иметь ничего.

– Тогда перестань метаться.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Возвращайся сюда к нему.

Габриэла чуть заметно покраснела:

– Мы разговаривали о Дине.

– Но я хочу поговорить и о другом.

– Но до этого дня так далеко, – неопределенно сказала Габриэла.

– До какого дня? – не поняла Адриена.

– Я имела в виду День Благодарения. Он кажется мне таким далеким. Мы расстаемся так надолго, если Дина не навестит меня раньше в Париже.

– Если продолжать такую игру, Габриэла, то вряд ли у тебя есть шансы начать новую жизнь.

– Я уже живу новой жизнью.

В это время появилась Дина со своим рюкзаком, и Габриэла предостерегающе посмотрела на Адриену, чтобы та не продолжила прерванный разговор.

Дина передала матери свой внушительный груз.

– Пожалуйста, подержи, – обратилась она к Габриэле, – пока я освобожу место для этих злосчастных книг.

Возясь с багажом на заднем сиденье машины, Дина, не оборачиваясь, спросила:

– Ты оставила Адриене свой адрес и номер телефона?

– Да, но я думала, что у тебя это все записано.

– Я потеряла бумажку, – сказала девушка, выпрямившись.

– Ну что ж. Мои координаты есть у Адриены. Ты позвонишь?

Дина сухо ответила:

– Знаешь, мама, жизнь еще далеко не наладилась. Мне еще столько надо сделать, чтобы найти себя.

– Это касается и меня тоже, – сказала Габриэла.

Дина не смогла скрыть удивления.

– А при чем тут ты?

– Хотя бы потому, что я тоже человек.

Дина крепко обняла мать, на мгновение прильнув к ней, забралась в машину и сидела там, неподвижно глядя прямо перед собой. За поднятым стеклом Габриэла видела ее безупречный профиль, такой же, как у ее покойного отца. Объятия Адриены были более сердечными. Потом Адриена уселась за руль, машина, действительно перегруженная, тронулась с места. Габриэла помахала рукой им вслед. Сглотнув несколько раз, чтобы избавиться от спазма, перехватившего ей горло, она вдруг осознала, что ей очень повезло – ведь, кроме дочери, в ее жизни есть другие дорогие и близкие люди.

– Может быть, перекусишь перед отъездом? – спросил Сильвио. Его плечи были опущены в знак поражения. Он выглядел удрученным.

– Не стоит, папа. В самолете меня покормят. – Она подошла к нему, заглянула в глаза. – Тебе уже скоро надо идти в ресторан?

Он кивнул:

– Да, там много дел. Рокко уже там. Он хотел увидеться с тобой перед отъездом.

– Мы уже попрощались, – ответила она нервно. Ей не хотелось опять выслушивать советы и надоело вмешательство в ее жизнь.

– Как знаешь, – пробормотал отец. – Когда придет машина?

– У меня в распоряжении еще час, – сказала Габриэла, взглянув на часы.

– Ты все собрала?

– Почти.

Отец нерешительно переминался с ноги на ногу:

– Габриэла, что я могу сказать своей дочери, кроме того, что она дура.

– Может быть, ты лучше скажешь, что тебе грустно со мной расставаться и что мы скоро увидимся.

– Я бы сказал, но у меня слишком мало надежд!

– Где мама? – сменила тему Габриэла. – Она не спит?

Сильвио пожал плечами:

– Спит, не спит – какая разница?

Коснувшись губами лба дочери, он прошептал, прежде чем выйти из комнаты:

– Позвони Клер. – Просительные нотки были в его голосе. – Она очень хотела поговорить с тобой.

Телефон был на том же месте под лестницей в прихожей. Габриэла уселась на жесткий стул, прижала трубку к уху плечом. Все, как при их предыдущем разговоре.

– Ты все получила, что я тебе отправила? – спросила она.

– Да, спасибо. Какой кошмар разбираться во всем этом, – сказала Клер.

– Да, – согласилась Габриэла. – Это было нелегко.

– Что ж, счастливого тебе пути. Надеюсь, что следующий твой приезд не будет омрачен еще одной потерей.

– Надеюсь, – согласилась Габриэла, хотя и сомневалась в этом.

В ожидании машины Габриэла старательно изображала активную деятельность, чтобы скрыть душевную боль, которая терзала ее. По рассеянности она положила нужные вещи на дно чемодана, потом провозилась, перекладывая их, и отправилась под душ в последнюю минуту, когда все чемоданы были заперты и стояли внизу у подъезда. Стороннему наблюдателю могло показаться, что эта женщина ужасно спешит уехать, но, только когда машина уже ждала ее, Габриэла начала прощаться.