– Потому что я люблю тебя, и у меня есть ты, а у тебя есть я. – Габриэла бумажным носовым платком промокнула Дине глаза и вытерла ей нос.

– Ты могла и со мной так поступить, – сквозь всхлипывания тихо сказала Дина.

– Я бы никогда не рассталась с тобой. Ты моя единственная…

– А как же другой ребенок? В чем разница между нами?

– Разница есть, – сказала Габриэла, не зная, стоит ли объяснять Дине, что дело не в кровных узах. Мало выносить и родить ребенка, надо полюбить и вырастить его, как это сделали с Дарьей в семье Келли.

Они ушли от полосы прибоя, туда, где песок был теплым и мягким. Их охватило чувство покоя. Обе устали от долгого бурного разговора и пережитого взрыва эмоций. Габриэла растянулась на песке, а Дина примостилась с нею рядом.

– Помнишь, как ты, когда была маленькой, любила с головой закапываться в песок и тихо лежала, дыша через тростинку. А я пугалась и повсюду искала тебя.

Девушка молча кивнула, слабо улыбнувшись в ответ.

Как странно сложилась жизнь! Пит, который причинил столько зла Габриэле, в то же время в чем-то помог ей вырастить и полюбить Дину. Первый ребенок не вызывал в Габриэле никаких чувств, кроме желания скорее забыть о его существовании, а Дина росла на ее глазах, в благополучном доме благодаря деньгам, заработанным Питом.

– Ты мне так и не ответила на мой вопрос, – осторожно напомнила Габриэла.

– О чем ты? – не поняла Дина.

– О том, чтобы начать новую жизнь вместе.

– Я еще не решила.

– Ты же ничего не теряешь, если мы сделаем такую попытку.

– Действительно, терять мне нечего, – невесело согласилась Дина.

– Тогда давай попробуем?

Дина в задумчивости пересыпала песок из одной руки в другую, песчинки струйками текли меж ее тонких пальцев.

– Вероятно, я поеду в Европу после окончания занятий. Мы уже обсуждали это с Адриеной, когда я была в больнице. Она хочет отправиться туда вместе со мной.

Габриэла на мгновение почувствовала, что почва уходит из-под ног, но быстро справилась с собой.

– Неплохая идея, – сказала она бодро.

Дина вдруг резко сменила тему:

– Но ты должна мне все рассказать. – Она опять легла на спину, закинула руки за голову. – Пойми, что папа если и старался причинить тебе боль, то только потому, что сам очень страдал. – Дина запнулась, слова давались ей с трудом. – Мы же были достаточно близки с тобой, мама, чтобы ты могла мне довериться.

– Мне это не приходило в голову, – честно призналась Габриэла.

– Ты ошибалась.

– Теперь я это поняла.

– Нам следовало бы быть честнее друг с другом, – сказала Дина.

– Ты права, – согласилась Габриэла, но ей все-таки хотелось хоть как-то защитить себя. – Я и представить себе не могла, что Питер так сможет поступить и унизить меня в твоих глазах. Я хотела сделать как лучше, чтобы не тревожить тебя своими тайнами.

Дина погрузилась в долгое молчание. Солнце пригревало, легкий ветерок приятно овевал кожу. Но полного покоя не было, какое-то напряжение между матерью и дочерью сохранялось.

– Ник – приятный парень, – вдруг произнесла Дина.

– Да, Ник симпатичный, – сказала Габриэла с безразличием.

– Ты любишь его?

– Конечно, нет, – не раздумывая ответила Габриэла, потом улыбнулась. – Но если честно… Мы же договорились говорить только правду?

Дина кивнула.

– Если честно, я в него влюблена.

– Тогда почему ты уезжаешь?

Габриэла вздохнула и, облокотившись на локти, устремила взгляд в небо.

– Потому что все надо делать последовательно. Мне надо было уладить наши с тобой отношения, потом я хочу разобраться сама в себе, у меня полный разброд в душе еще с тех пор, как развалилась наша семья. – Она сделала паузу. – А дальше? Кто знает, что будет дальше?

– А ты любила ее?

– Кого?

– Свою первую дочку.

– Я практически ее не видела.

– А когда я родилась, ты меня сразу полюбила?

– Конечно! – Габриэла откликнулась без малейшего колебания. – Еще до твоего рождения я любила тебя.

– Знаешь, мама, – задумчиво произнесла Дина, – вначале мне было очень жаль ее, когда я прочла письмо папы. А потом жалость куда-то ушла. Я решила, что ей повезло, что она не осталась жить в нашей сумасшедшей семье. – Она усмехнулась. – Я имею в виду, что не очень-то легко носить фамилию Моллой. Правда? Мы все время старались что-то изменить в своей жизни. Папа стремился стать губернатором штата, тебе тоже нужно было переделать свою судьбу, не важно ради чего! Я вообще мнила себя гением. Вот и подобралась команда фанатиков-мечтателей.

– Не преувеличивай, – мягко возразила Габриэла, – это не фанатичность, это другое. В каждом человеке должна присутствовать неудовлетворенность собой. Поверь мне, таких семей, как наша, очень много. – Габриэла вздохнула. – Ты будешь сообщать мне о своих делах и планах?

Внезапно она почувствовала себя готовой вновь расстаться с ребенком, которого только что обрела.

– Разумеется. Может быть, я даже навещу тебя в Париже.

Габриэле стало ясно, что выбор уже сделан.

– В любое время, Дина. – Она нежно погладила дочь по щеке. – Странно, что я вновь собираюсь расстаться с тобой.