– До пяти часов мы должны так обработать Мурзилку, чтобы когда она узнает об отъезде родителей, у нее не было б альтернативы.

– Квартиру, машину и валютный счет мы ей уже сделали. Что еще надо женщине?

– Завалим ее барахлом и решим вопрос с институтом.

– Ах, да, ей еще необходима любовь.

– Ну что ж, придется смириться и пересилить себя.

– Будем ее любить.

– Если она этого захочет.

– Подъем!

– А где Василий Иванович? – удивленно спросила меня Мурзилка, не обнаружив у подъезда белую «Вольво» с Иванычем в придачу. – И где твоя хваленая машина?

– Василий сегодня выходной, – спокойно сказал я и щелкнул громко пальцами.

Из-за поворота появился серебристый «Олдмобиль», из которого вышел молочный брат героя гражданской войны и профессионально открыл перед нами дверцу.

– Познакомься, это Иван Васильевич, напарник Василия Ивановича.

– Анжела! – Мурзилка покраснела непонятно к чему (не привыкла еще шиковать!) и протянула ему ручку.

– Очень приятно, – улыбнулся ей тезка царя всея Руси. – Куда изволите?

– К Зайцеву, – опередил я Мурзилку, пока она «телилась» со своим институтом.

Уже находясь в машине, я спросил Мурзика:

– Слушай, а зачем ты учишься в институте?

Мурзик посмотрела на меня как на идиота и ничего не ответила.

– Да нет, я серьезно, – настаивал я. – Тебе нужна корочка или же знания?

– И то, и другое, – Мурзик уже совсем не сомневалась, что со мной что-то не так.

– Слушай, но как можно всерьез говорить о знаниях при нашей системе обучения? Это же профанация какая-то!

Мурзик задумалась, видимо вспоминая, что же полезного вынесла из стен своего вуза.

– Значит, тебе нужна корочка.

– Ну, предположим, – нехотя согласилась Мурзилка, – И что из этого?

– На, возьми ее и не мучайся! – сказал я, протягивая ей диплом.

Она его раскрыла и обнаружила там свою фамилию и дату окончания – через два с половиной года. Диплом был к тому же красным, что явствовало из вкладыша.

– Фальшивка?

– Обижаешь, дорогая! – ничуть не обидясь, с гордостью за второй свой интеллект произнес я. – Самый что не есть настоящий!

– А если кто-нибудь проверит?

– Пожалуйста! Он найдет полное соответствие всех записей с документами в институте, а преподаватели даже под пыткой будут говорить, что ты у них училась.

– Но так не бывает.

– Бывает! Если очень захотеть.

– А что я скажу родителям?

– А ты им время от времени показывай вот это, – сказал я и протянул ей пять совершенно идентичных зачетных книжек, с одинаковыми номерами и одинаковыми подписями, только в каждой последующей книжке было на один семестр больше заполненных страниц.

– А как же учеба, – еще не совсем осознав открывшиеся перспективы, продолжала сопротивляться Мурзик, – как же мое углубленное изучение языка?

– Глупая! Вот теперь, когда тебе не надо тратить время на учебу в институте, ты и можешь заняться углубленным изучением языка и всего остального в придачу.

Мурзик ошалело стала смотреть на меня и упорно молчать, видимо, не находя в себе силы поверить этому, но через некоторое время все же спрятала в сумочку корочки и нервно закурила сигарету.

В это время мы как раз проезжали мимо Военторга, и Мурзик вдруг попросила остановить машину.

– Мурзик, чего ты здесь забыла? Или тебе захотелось купить мне солдатские кальсоны?

– Размечтался! Кальсоны все давно перешиты на «бананы». У меня здесь работает подружка в секции мехов, она мне обещала достать недорогую шубку…

Подойдя к прилавку, Мурзик узнала от продавщицы, что ее подружка сегодня выходная. Очень от этого расстроившись, Мурзилка решила было уйти, но остановилась у витрины. Там была выставлена шуба из песца.

На ценнике была цена – 19000 руб.

Я тоже заинтересовался, для кого в нашем рабоче-крестьянском государстве продаются такие шубы? (Дело происходило до 2 апреля 1991 года.)

Если рабочий получает, предположим, триста рублей в месяц, то чтобы купить своей жене эту шубу, ему надо работать четыре с половиной года, а содержать детей будет его жена. А раз эта шуба не по карману простому смертному, то какого черта ее выставили на всеобщее обозрение? Однозначно – чтобы злить народ!